Третий виток

Был случай, когда Тед раскидал пятерых подвыпивших юнцов, пожелавших оспорить его право на единоличное обладание Жанет.

Нейл отрицательно качнул головой. Жанет демонстративно отвернулась.

Они выбрались из густой травы и пошли по песчаному берегу. Река была довольно широкой, но, тем не менее, быстрой. Тед прикинул, что если бы удалось нырнуть поглубже, то вполне вероятно, что ни лучевик, ни пладжет его не достанут. Хотя и не факт. Все-таки пладжет – штука серьезная, и потом неизвестно, есть ли здесь где «поглубже», и какие там притаились твари.

Планетка-то чай чужая…

Шли долго – часа два или три. Слева река, за ней степь до горизонта. Справа поросшие травой и корявыми деревцами холмы и никакого обзора.

Тед ощутил, что жутко проголодался, но сообщать об этом конвоирам было, скорее всего, бессмысленно. Должны же они рано или поздно куда-то прийти.

Жанет находилась на грани нервного срыва. Обещанное легкое, развлекательное путешествие за сундуком с деньгами вылилось черт знает во что.

Ей хотелось зажмуриться, крикнуть: «Я так больше не играю!» и немедленно оказаться дома. Осознание невозможности столь простого выхода лишь усугубляло ее состояние.

Шерон охватила странная апатия. Словно все это происходило не с ней, а ей самой ровным счетом ничего не угрожает, и она уже порядком устала от этого затянувшегося фильма. О деньгах она больше не думала. Видимо, шкала жизненных ценностей автоматически сместилась в сторону понижения ставок.

Вскоре холмы пошли на убыль, и к руслу реки вплотную подступил лес.

Он был не очень густым и выглядел своеобразно. Могучие высоченные пальмы, увешанные гроздьями мелких желтых плодов, мирно соседствовали с невысоким хвойным кустарником. Странный тандем.

Берег становился все более обрывистым. Из него нелепо торчали подмытые водой корневища. Местами они образовывали целые композиции, из которых богатое воображение какого-нибудь художника, наверняка, почерпнуло бы множество сюрреалистических тем. Но у спешащих мимо путников не было ни времени, ни желания разглядывать эти воистину неземные красоты.

Лес постепенно набирал силу – густел. Продвигаться вперед было все труднее. Из-за заслонивших небо широких пальмовых листьев стало сумрачно. Воздух наполнился влажной, тоскливой прохладой. Под ногами появился сероватый мшистый ковер. Он то мягко пружинил, а то хлюпал и опасно прогибался, и тогда из подсознания выползали все страхи, связанные с болотами, трясинами и прочими топями.