Закон сохранения

Почва здесь оказалась мягкой, податливой, будто уже давно готовилась принять в себя прах чужой жизни.

Действуя, как тщательно запрограммированный автомат, Вадим довольно быстро справился с поставленной задачей. Стараясь не дышать через нос, он перетащил тело Глен к месту погребения. Используя драгоценную питьевую воду, протер ей лицо, после чего накрыл его относительно чистым платком и быстро засыпал могилу землей.

Облако лишившихся изрядной доли пиршества мерзких летучих тварей с недовольным жужжанием перекинулось на внутренности Сэма.

Находиться здесь далее Вадим не мог. Бросив последний взгляд на невысокий холмик и понимая, что первый же серьезный дождь, скорее всего, разрушит это сооружение, он продолжил свой путь в направлении гайки.

К вечеру цель была достигнута. Награжденный «муйней» склон красовался на том же месте, рядом с ним по-прежнему активно разлагался труп того Сэма, который пришел за ними первым. Вадим даже не удивился, лишь принял это к сведению и все. Правда, еще мелькнула шальная мысль, что все-таки, может быть, в действиях чужака имелась какая-то логика…

Тоннель гайки встретил его зловещим красноватым полумраком.

Ползающие по стенам огоньки уже не вызывали былого восторга, а скорее ассоциировались с хищными взглядами потусторонних недоброжелателей. А в остальном здесь все было так же, как и раньше. Потоптавшись возле центрального колодца, Вадим вернулся к выходу, втайне надеясь увидеть в лучах заходящего солнца очередного бредущего к артефакту Сэма. Уж теперь бы он не сплоховал, уж теперь бы тому пришлось объясниться по полной программе.

Но нет, чуда не произошло.

Вскоре нахлынувшие сумерки окончательно растворили в себе унылый пейзаж этой покинутой здравым смыслом планеты. Вадим натаскал в центр гайки сухих веток и вознамерился отоспаться, несмотря ни на что.

Как ни странно – ночью его никто не потревожил. Весь следующий день он провел в бесплодных шатаниях по окрестностям с периодическими нырками внутрь гайки. Ничего нового это не дало.

Подлый, загадочный мир явно не желал отпускать своего пленника, но и не торопился добить его последним прицельным ударом.

Так прошло трое суток. На исходе очередного пустого дня Вадим вновь развернул коробочку смертоносного инъектора и застыл в оцепенении. Голод и жажда стали нестерпимыми, а стимулы к дальнейшей борьбе за выживание канули среди боли и отчаяния. Он принял решение, назначил срок и не хотел, чтобы страх сумел подавить волю.