Теплая куртка из шести букв…

Словом, годы шли, но ни Крым к Ивановым, ни они к Крыму так и не приближались.

Детей у Ивановых не было. Сначала думали немного подождать, потом было как-то «не до того», а после обретения собственной конуры на пятом этаже оказалось и вовсе поздно. И когда однажды Маруся заикнулась было на эту тему, прапорщик остался тверд, как и подобает настоящему военному.

– Долбо…бов плодить нечего! – хотя и не подняв указующего перста, однако все же в высшей степени назидательно ответил он жене, напряженно глядя в зеркало, откуда ему радостно улыбалась холеная харя кадрового недоофицера.

Маруся вздохнула, но возражать не стала. Более вопрос продолжения рода не поднимался. Короче, завещать им было некому, да и нечего.

Жили Ивановы скромно и относительно честно, если не считать ворованного электричества. Оба получали пенсию, а Иванов еще и подрабатывал электриком на той самой подстанции, которая поддерживала для них подобие признаков жизни. Целыми днями прапорщик носился по территории, собирал всякий хлам и по воскресеньям отвозил в город на барахолку.

Так что с каждым годом хлама в округе оставалось все меньше, правда, и таскать его Иванову становилось все труднее.

Однако же, вернемся к нашему герою, тем паче за окном уже пробивался рассвет, и радиоточка начинала откашливаться после ночной спячки. Вслед за треском и свистом из нее послышался бодрый голос диктора:

– В эфире «Радио-ностальгия». Слушайте сигналы точного времени.

С каждым сигналом света в окне становилось все больше, а на шестой «пикалке» из-за горизонта выплыло солнце.

Оно заглянуло в окно, точно пытаясь разбудить заспавшихся хозяев, но, не найдя никого, весело скользнуло вверх, чтобы сообщить остальному окрестному миру о начале нового дня.

– Вы слушали сигналы точного времени.

Из кухни выплыла дородная Маруся и принялась убираться в комнате.

– А теперь – наша реклама, – не унимался диктор, – Всех, кто что-либо знает об ограблении нотариальной конторы «Кац, Кац и Кац» 8 декабря 1991 года, просим позвонить в детективное бюро «Наше дело» за вознаграждение, контактный телефон 102.

– «За вознаграждение…» – скептически повторила Маруся, – Врут, как всегда! – убежденно заявила она вслух самой себе. Хотя и без того твердо знала, что в наше время верить никому нельзя, даже радиоточке. Потому-то лично сама она и верила только телевизору. В отличие от ее Иванова, доверявшего исключительно… собственному ватнику. На том и жили.