Диктатор

В ту первую встречу я еще не привык к мгновенным переменам его состояний – и меня поразило, как быстро он перешел от звериной ярости к почти безмятежному хладнокровию. Он аккуратно вытер залитое чужой кровью лицо, дико выкаченные еще минуту назад глаза глядели уже спокойно, почти весело. Он протянул руку Вудворту.

– Вы нас выручили. Благодарю.

Вудворт без охоты взял пожал руку Гамова. Он еще не забыл их резкий спор у Бара. Он был не из отходчивых.

– Что делать с подонками? – Он показал на парней.

– Сдадим в полицию, там дознаются и о сбежавших друзьях, – предложил я.

– Отпустим, – решил Гамов. – Что им полиция? Каждый не раз прохлаждался в полицейских камерах. Но я раньше поговорю с ними. Вставай! – приказал он, толкнув ногой лежащего.

Мой противник, еле держась на трясущихся ногах, уже не стонал и не прижимал руки к животу, но опухшее лицо и безумные глаза показывали, что боль от жестокого удара не проходит.

А верзила, дравшийся с Гамовым, выглядел еще хуже: лицо было залито кровью, правая рука повисла.

– Разве так дерутся? Руку выломал, рожу перекусал, как бешеная собака… Люди вы или не люди? Так же нельзя драться!

– Замри! – велел Гамов. – Не испускай скверных звуков. Слушайте меня, остолопы. Моя фамилия Гамов. Запомнили? И если когда-нибудь увидите меня издали – бледнейте, теряйте голос – и бегите! Понятно?

– Отпустите, в больницу надо! – простонал мой противник.

– Бледнеть, терять голос – и бежать! – повторил Гамов свой странный приказ.

Наутек оба парня не бросились, но и задерживаться не захотели. Гамов засмеялся, глядя, как они ковыляют. Мы с Вудвортом переглянулись, Вудворт пожал плечами.

– Нагнали на них страха! – с удовлетворением сказал Гамов. – Они будут бледнеть и неметь, услышав о нас.

– О вас, – холодно поправил Вудворт. – Вы назвали только свою фамилию. Впрочем, ваша ярость в схватке, а также умение нашего друга Андрея Семипалова драться, – он церемонно поклонился мне, – впечатлили этих бандитов гораздо больше, чем ваши театральные приказы.

Гамов возразил – и серьезней, чем следовало бы в этой ситуации:

– Вся наша жизнь, дорогой Вудворт, игра на подмостках истории. А в игре слова бьют сильней обуха и ранят больней ножа.