Диктатор

На его скуластом лице обрисовалась злая улыбка.

– Нет, полковник Гамов, не доставлю я вам такой радости – легкой передачи власти. Захватывайте ее насильно, а меня отдавайте под суд. На суде я скажу все, что знаю о вас сейчас и еще к тому времени узнаю. Посмотрим, удастся ли вам на открытом процессе обосновать свои идиотские измышления.

Пеано, сидевший рядом со мной, встал и пошел к столу правительства, вынимая из кармана самое страшное оружие ближнего боя – точно такой же импульсатор, как и тот, из которого Гонсалес располосовал Мордасова.

– Дядюшка, вы меня знаете, и я вас знаю. Вы соображаете очень быстро, и поэтому я даю вам ровно одну минуту, чтобы принять все условия полковника. Если на исходе этой минуты мы не услышим ваше громкое «да», я развалю вас на четыре куска. И сделаю это с удовольствием, можете мне поверить.

– Негодяй, ах, какой негодяй! – прошипел Маруцзян. – Ты все это подстроил, я знаю! Какой же я дурак, что отправил тебя на фронт, а не засадил в тюрьму, как надо было.

– Полминуты прошло, – зловеще предупредил Пеано и стал поднимать импульсатор. – Считаю медленно. Один, два, три…

– Да, да, да! – истерически закричал Маруцзян. – На все – да! На все ваши проклятые условия – да! Опусти импульсатор, Альберт!

Пеано спрятал импульсатор и не спеша пошел на свое место.

– Теперь остается зачитать перед стереокамерой отречение от власти, – сказал Гамов.

В глазах Маруцзяна засветилась надежда. Он всегда умел ловко находить неожиданные ходы в сложных ситуациях. Не подарит ли ему судьба и сейчас такую спасительную возможность?

– Мне нужно время обдумать текст отречения…

– Отречение уже написано. Вудворт, дайте бумагу.

Вудворт вышел из-за второго стола, где сидел, и вручил главе правительства текст. Ненависть исказила маловыразительное лицо Маруцзяна. Впрочем, она почти сразу сменилась хорошо разыгранной скорбью.

– И вы, Джон, – сказал он горько.

– Никто не требует вашей смерти, – заметил Гамов. – Отречение от власти еще не смерть.

– Говорю фигурально! – огрызнулся Маруцзян. – Я так полагался на его верность, столько добра ему делал. А он предает меня!

– Не предаю, а перехожу к тем, кто может стать спасителем нашей страны, которую вы довели до упадка и опустошения, – чопорно ответил Вудворт.