Диктатор

Через несколько часов я брошу свой отряд в бой – и не будет уже ни тишины, ни радости, а будет грохот резонансных бомб, свист пуль, вопли раненых, стоны умирающих… Я числился в хороших офицерах, я и был таким, никто не смог бы бросить мне упрек, что я забываю свой воинский долг. Но в тот прекрасный вечер, последний тихий вечер в нашей дивизии, я испытывал отнюдь не солдатские чувства, думал отнюдь не солдатскими мыслями. И ненавидел судьбу, предписавшую мне быть солдатом!

Гамов и Прищепа появились одновременно. Гамов показал на север, где полыхали беззвучные молнии.

– Сообщение от генерала Коркина, командира «Золотых крыльев». Родеры обстреливают его с фронта и с тыла. Он энергично отвечает. Он уверен, что удержит свои позиции. Наш генерал считает, что Коркин, как всегда, преувеличивает свои возможности. Он шлет победные реляции, даже когда терпит поражение. Маршал передал приказ: стоять, не покидая Барты. Генерал Прищепа считает, что такой приказ сковывает наши действия – и мы не сумеем в нужный момент прийти на помощь «золотокрылым».

– Не мнение, а возмущение! – сказал я. – Сколько глупых приказов мы еще получим? Маршал не понимает реальной обстановки.

– Глупые приказы можно и не выполнять. Генерал ответил, что будет действовать по обстановке.

Гамов впервые надевал поплавковый костюм – я помог ему влезть в него, отрегулировал надув. Костюм был усовершенствованной конструкции, в нем можно передвигаться и отвесно, и с любым наклоном – вперед, назад и в стороны. Я посоветовал Гамову плыть отвесно: передвижение помедленней, чем с наклоном, зато туловище погружается лишь по грудь.

Павел принес приборчик с экраном. На экране засветились линии, возникли цифры. Павел показал направление – не прямо на запад, как мы намечали, а чуть южнее.

– Парп движется медленней, чем мы ожидали. И если пойдем на запад, то перехватим его полк не на рассвете, а в полдень.

– И это все показывает твой карманный экран? – я указал на приборчик. – Как он называется?

– ВПМ – видеоскоп полевой малый.

– А принцип его работы, Павел?

– Об этом поговорим в другое время.

Я понял, что ВПМ относится к секретным приборам. В разведывательном хозяйстве Павла Прищепы было много устройств, о которых мы знали только то, что ничего не должны о них знать.