Удержаться на краю

Был еще другой – отвратительный запах берлоги, мимо которой они ходили много раз. Там жила женщина, которую Бруно не любил, она часто кричала, делала резкие движения и пахла какими-то неприятными вещами, неопасными, но неприятными. Так несколько минут назад пахла шерсть Декстера, и от хозяйки шел такой же запах. И теперь от вошедшего человека тоже пахнет, но совсем немного, и Бруно отчаянно заскулил. Когда незнакомка вошла в комнату вслед за Декстером, он понял, что теперь не один.

Незнакомка опустилась на пол около тела хозяйки, ощупала ее.

– Потерпи, мальчик, потерпи. Видишь, она не ранена. Ну, была не была, хуже не будет…

Она называла его «мальчик», точно так же, как хозяйка. От этого слова веяло покоем, и Бруно каким-то своим собачьим чутьем ощутил, что может доверять этому человеку, это не враг.

А незнакомка вытащила из объемистой сумки что-то блестящее, открыла крышку и достала оттуда какие-то вещи, чуть повозилась с чем-то – ломаясь, щелкнуло тонкое стекло.

Все эти вещи не выглядели опасными и не вызывали тревоги, пока женщина, коротко размахнувшись, изо всех сил не ударила хозяйку в грудь. Бруно не успел даже зарычать, до такой степени это было неожиданно – женщина не выглядела как враг, не пахла, как враг, у нее в руках ничего опасного, но удар был быстрый и безжалостный.

Хозяйка захрипела и сделала судорожный вдох, сердце ее забилось в прежнем ритме.

Коротко мяукнул Декстер, наблюдавший за происходящим с подоконника.

3

Накануне Георгий прописывал программу для станка, который купили его клиенты. Он был родом из девяностых – хороший немецкий станок, обрабатывающий высокопрочную сталь. Георгий любил такие, он вообще любил умные механизмы, а глупых он и не знал.

В этом заключалась работа – налаживать работу станков, прописывая программы для изготовления деталей. Это раньше нужен был человек, который бы выполнял эту работу – даже несколько, а сейчас все просто: закрепил заготовку, задал программу обработки, нажал кнопку, и можно кофе пить или в Интернете сидеть.

Но если нет программы, нет и обработки. И Георгий прописывал программы под разные детали.

Если бы двадцать лет назад ему, студенту политеха, кто-то сказал, что он будет заниматься подобной работой, он бы не поверил, но жизнь оказалась совершенно не такой, как он себе представлял.