Новая Зона. Кромешный свет

 – И ничего от тебя, кроме того, что просили, не потребуется. Только наша миссия чуть затянется.

– Что вы все на деньги меряете? Как можно доверять вам теперь? Мы же в Зоне, да еще в Москве!

– То, что ты не все на деньги меряешь, хорошо. Нельзя нам было рассказывать о нашей миссии там, за периметром, понял?

– А почему сразу не сказали, как проехали? И на КПП мне уже показалось странным, что нас не шмонали.

– Не успели сказать, не дуйся, – примирительно сказал Герман. – Решай – или ты дальше с нами, или мы сами по себе, хотя без тебя нам будет очень трудно.

– Ладно, посмотрим, – буркнул сталкер и неожиданно закричал: – Стой! «Травма»!

Клава ловко тормознула, развернув машину боком.

– Что там? – Вадим тревожно глянул на Бубо. – Что случилось?

– Вон, прямо смотрите! – Сталкер пальцем показал на тротуар справа от дороги.

– Что? – Клава, следившая все время за обстановкой впереди, ничего не заметила.

– Ну, видишь, дорожный указатель?

– Конечно! – Клава чуть пригнула голову, чтобы рассмотреть знак на обочине, частично прячущийся в листве деревьев.

Знак был на первый взгляд обычным – «Осторожно, дети!». Но только на первый. Присмотревшись, можно было заметить несколько странностей. Во-первых, порядок двух фигурок на знаке был странный – большая впереди, меньшая сзади. Во-вторых, у меньшей фигурки было три ноги, а у большей рука была явно в гипсе. И последнее: знак располагался там, где и в теории не мог быть разрешен никакой переход, – трассу разделял по осевой стальной отбойник.

– Если этот знак проедешь, то с тобой точно будет то, что там нарисовано, – таинственным голосом сообщил Бубо, все еще хлюпая носом.

– Третья нога вырастет? – поинтересовалась Клава, заводя заглохший мотор.

– Нет, третья нога всегда на этой аномалии есть, – серьезно объяснил сталкер. – А вот руку сломать – запросто. А то еще бывает – там вместо глаз дырки, это вообще жуть.

Никто спорить не стал, и странный знак объехали дворами, вернувшись на трассу через сотню метров после артефакта.

Оставшееся время до ЦАЯ ехали молча. Умирающая Москва проносилась за окнами машины. За небольшой срок город без людей начал деградировать. То тут, то там чернели неживыми пятнами разбитые стекла. Вездесущий плющ захватил первые этажи во многих зданиях, пронизывая и окна квартир, и витрины магазинов.