Шаг в небо

Если старшим по десятке назначат, так и пайка двойная и если все пучком у тебя в десятке, так полгода всего там отработать и потом дают документы. Мне Боб обещал помочь. Эх, меня бы призвали сразу, не трясся я бы с вами тут. А я козел… дома не был.

Вот как все просто. И никаких сомнений у человека, и все знает. Мне этого жлоба внизу слушать было противней, чем того враля с бабами. Но не только я так отреагировал на его треп. Вовка, оказывается, тоже не спал. Он тихо сполз со своей второй полки взял этого бобова друга за грудки.

– Ты что, сука, в полицаи хочешь? Тебе этой мрази зад лизать захотелось? Может ещё и в команду расстрельную хочешь?

Вовка просто бешенный был, это даже в чахлом вагонном свете было видно.

– А тебе что, тебе что? – тот парень видимо очень испугался.

– А мне ничего! Я ненавижу предателей, и тебе, сволочь, морду сейчас расквашу, чтобы и не мечтал.

Я сверху просто свалился на Вовку и схватил за руку. Ещё чего не хватало. В вагоне нет охраны, но что потом будет? Рассказчик воспользовался Вовкиным замешательством и чесанул куда-то по вагону.

– Вова, не надо. Не надо с каждой мразью связываться. Ведь сейчас у людей какая каша в голове. Подожди, – это я уже сосем шепотом, – они еще получат. Не может все так паршиво кончится.

Вовка сначала пытался от обиды и мне в ухо заехать, но потом сразу обмяк, сел на лавку и заплакал. Просто так. У него же Алекс был последней опорой в жизни. Родители у него погибли давно в автокатастрофе. Они ехали по городу в машине, а грузовик налетел на них.

Я оставил Вовку, и пошел искать этого, сбежавшего. Он курил в тамбуре.

– Слушай, ты не бери дурного в голову, – я хотел сгладить ситуацию. Не то что примирить их, а просто прекратить стычку. Мне было противно, но в таком случае лучше договориться, чем утром увидеть, как и Вовка пулю получит в висок. – У него брата застрелили вчера днем. За нарушения сказали, вот он и злится.

– А пусть себя держит в руках! – злобно проговорил парень.

– Тебя как зовут? Меня Андрей, – мне надо было как-то закончить разговор.

– Юзик. Качан Иосиф, – слегка церемонно представился тот. И руку пожал. У него рукопожатие такое было, как будто он всю жизнь в руке сжимал трубу. Словно он не может разогнуть пальцы, и моя ладонь почти не легла в его. Не пролезла. Ладонь у него была, словно головка газового ключа – почти крюк.

– Ну ладно, Юзик, ты зла не держи, все срываются.