Новая Зона. Критерий страха

 – Ребята, попробуйте изменить ракурс камеры и осмотреть как можно больше.

Но изменить положение камеры не удалось. Раздались сердитые гортанные крики, скорее всего, их издавала крупная птица. Через мгновение стало понятно, что это действительно птица. Громадная, похожая на ворону пернатая тварь подлетела к камере и, судя по тому, как задрожало изображение, уселась прямо на нее. На экране крупным планом сверху появилась перевернутая птичья голова с крепким клювом. Птица внимательно изучала блестящую оптику видеокамеры.

Видимо, птичке незнакомое устройство не понравилось, и она принялась долбить клювом прямо в объектив. Сначала робко, но потом, видя, что так просто разбить линзу не удается, всё сильнее и сильнее. Результата достичь птица не смогла и решила действовать иначе. Голова с круглыми сердитыми глазами исчезла из кадра, но изображение стало трястись и раскачиваться. Всё это сопровождалось птичьими воплями. Ещё немного – и камера стала подниматься в небо. Быстро удалялись кроны деревьев, у домов можно было рассмотреть только крыши.

– Эта зараза украла наше видео! – воскликнул штурман.

Камера поднялась уже совсем высоко, настолько, что мелких деталей на земле было не рассмотреть, и потом стремительно понеслась вниз. Хитрое пернатое создание решило разбить ее о землю. Еще мгновение – и изображение пропало.

– Вот же гадина! – Тимофеич был зол. – Обломать титановый щуп, это же надо! Теперь понятно, что это не кино.

Единственным источником информации о происходящем за чёрной завесой остался микрофон.

– Немедленно уходите! – приказал командир. – Хватит этого безумия. Переключите видеоканал на носовую камеру.

Опять на экране появилась черная пелена. И на ее фоне грустно поникшие обломанные зонды.

– Есть возвра… – начал Степанов и замолчал.

Малахов рефлекторно глянул в иллюминатор и понял, что произошло невероятное. Никакого чужого корабля не было. Только разведывательный челнок и бесконечное море звезд. И сразу же прозвучал голос пилота:

– Сообщаем об отсутствии объекта изучения.

– Вижу, – буркнул Протасавицкий. – Кто-то над нами издевается в особо изощрённой форме. Давайте домой.

Он развернулся в своем кресле к Кате и Андрею.