Кукушка на суку. Акт третий

В другой ситуации, я бы ни за что не лёг на эту зловонную подстилку. В другой, но не в этой. Сняв с головы тюрбан, сделанный из половины моей футболки, я накрыл им свою подушку. Футболка моя – а это значит, что все микробы и грязь на ней тоже мои, практически родные. Такой же ритуал я проделал с тюрбаном и подушкой Виолы. Ещё раз напоил девушку водой и уложил её рядом с собой. Через мгновение внешний мир меня уже не интересовал.

Я не слышал, когда вернулись с работы другие обитатели казармы. Как потом оказалось, возвращались они не раньше одиннадцати.

Утром, незадолго до восхода солнца, меня потеребил за плечо, присевший на кровать человек:

– Слышь, ты! А, проснулся. Чего ты так вытаращился? А, не понимаешь, где находишься. Да, здесь ты находишься, здесь. Ничего, привыкнешь. Слышь, я что хотел спросить: как там в России, всё по-старому? Ничего не изменилось?

– Ты кто? – я всё ещё не мог вникнуть в воспринимаемую глазами действительность, считая, что в мой сон ворвался сон с другого канала.

– Я? А, ну да. Я, Ерёма, – он засиял беззубым ртом, что можно было принять за улыбку.

– Редкое имя.

– А? Ие-а, нет это не имя, это фамилия – Ермолаев я. А это Егор, – он указал на стоящего за его спиной более молодого товарища.

Ереме на вид было лет сорок, а Егору – от силы тридцать пять.

– Так он Егоров?

– Кто? А, он? – Ерёма снова засмеялся. – Нет, что ты! Это его имя. Хотя, стоп, я точно не знаю. Может, и фамилия. Егор, какая твоя фамилия?

– Пушкин.

– «Пушкин»? Врёшь. А, может, и не врёшь. Точно, Пушкин?

– Пушкин Егор Александрович.

– Во даёт: Пушкин! Ие-а! Пушкин. Постой, так твой папка Сашка Пушкин?

– Угу.

– Нормальненько так, Пушкин. Ну, ладно, ладно, познакомились. Тебя как звать? – обратился он ко мне.

– Фёдор.

– Ого! А! Так это имя?

– Имя, имя…

– Слушай, Фёдор, времени нет поболтать. Сейчас нас на работу повезут. Так, как там в России? А? Как?

Он был не в меру суетливым, этот Ерёма. Всё время гримасничал, крутил и кивал головой, изображал руками что-то невнятное и невероятное.

– Ну, чего молчишь-то?

– А что ты хочешь узнать?

– Чего хочу? Всё хочу. А скажи хотя бы, там кто правит? Те же правят или нет?

– Не знаю кем ты интересуешься, но я всю сознательную жизнь живу при Путине.

– О! Молодец! Это я и хотел узнать. Значит, те же. Хреново.

– Ты так за Россию переживаешь?

– А? Кто, я? Ну да, и за Россию. И за ребят, и за себя.