Черта невозврата

Глаза слипались от слёз и гноя.

– Фу! Господи, как меня мутит.

Девушку обильно вырвало на ковровое покрытие.

Она с раздражением оттолкнула постоянно заваливающегося на неё Александра и, шатаясь, ничего не соображая при этом, добралась до туалетной двери. На унитазе в неестественной позе сидел Винсент. Его голова откинулась назад, глаза были закрыты, а рот наоборот – открыт. От неожиданности Амалия взвизгнула. Она отпрянула и развернулась лицом к салону, словно ища поддержку. Девушка провела рукой по лицу, смазывая пелену с глаз, и сделала усилие, чтобы навести резкость в скачущем вокруг неё пространстве.

Лучше бы ей не видеть этого. Салон был завален телами, обмякшими в неестественных для живого человека позах. Амалия, которую даже фантазёр Фима никогда бы не назвал плаксой, заныла:

– Мамочка… Что это?

Держась обеими руками за туалетный косяк, она стала медленно сползать на пол. Вдруг кто-то схватил её за локоть. Девушка снова взвизгнула.

– Бр-р-р! Что ты визжишь, как свинья на скотобойне.

Башка раскалывается, – в туалете, подтягивая по ходу дела спущенные штаны, с унитаза пытался подняться Винсент. – Где это мы? А-а-а! – вспомнил он. – В самолёте. Точно. Фу! Вот я нажрался. Вискарь палёный.

– Не в вискаре дело.

– Не в вискаре? А в чём?

Девушка вновь с усилием поднялась на ноги:

– Иди! Посмотри сам.

– Чего смотреть?

Винсент неуверенно одной рукой натянул штаны на пояс и сделал шаг к двери.

– Пусти скорее! – девушка вытолкала парня из уборной и тут же наклонилась над унитазом.

Её обильно рвало.

– Скотина! Мог бы и смыть за собой, – проворчала она, нажимая кнопку слива.

От вида грязного унитаза ей снова стало плохо.

Винсент пожал плечами и повернулся лицом к салону самолёта. То, что он увидел повергло его в шок и немного отрезвило.

– Ни фига себе!

Он даже немного попятился назад.

– Мала! Открой!

Девушка успела запереться. Он стучался долго и упорно, пока дверь не распахнулась. Амалия склонилась над раковиной. Она пыталась умыться и охладить под струёй воды раскалывающуюся голову:

– Прекрати стучать! У меня в голове всё отдаётся.

– У меня тоже, – всё ещё пьяным голосом прошепелявил сухим языком Винс. – Чего все так упились?

– Никто кроме тебя и не упился.

– Ага. Вон все пьяные валяются. Нахрюкались в зюзю. Хр-хр-хр! – он попытался изобразить свинью, но тут же схватился за голову. – Блин. Виски были палёными. Надо же… Правда, Мала?

– Я не пила виски. Никто их кроме тебя не пил.