Хроники Януса

В её фразе, при всём, мог быть и пробный камень как я отвечу на её подозрение.

– Так вот оно что, – усмехнулся я. – Если у парня и девушки разного достатка и звания может быть что-то помимо ложа, это не укладывается в твоей голове?

Я вполне бы мог ей солгать. Но она знала, что я не стану лгать. По лицу Фабии было видно: моё хоть и косвенное признание, что я не спал Плинией, всё же возымело действие. Однако это не изменило отношения к ней в целом.

– Даже если это так, – задумчиво проговорила Фабия, – даже если это так, она – не то, что тебе нужно.

Её назидательный тон лишь подлил масла в огонь.

– Не хочешь ли ты сказать, что мне следовало спросить тебя о своём выборе, или ты знаешь меня лучше, чем я сам?

– Я женщина, Луций. И когда одна женщина видит другую женщину, она видит то, что сокрыто от глаз мужчины.

– И что же ты увидела?

Фабия посмотрела на меня. В её взгляде сквозило недоумение: слишком искреннее, однако, чтобы принять его за подлинное даже по меркам патрицианского умения лицемерить.

– Только дочь винодельщика с большими глупыми глазами. Только это, – произнесла она, адресуя это не мне, а как бы всем – как актёр бросающий реплику публике.

Я с досадой вздохнул.

– У тебя все глупы кто добр, простодушен и имеет задних мыслей. Ей далеко до тебя. Ей не пришло бы голову так лгать…

– Счастье, которое ты ищешь с ней, обманчиво, Луций Капитул. Ты ищешь тепло и заботу. Но ты поймешь, что такая жизнь не будет твоей.

– Что ты несёшь, Фабия?

– Ты пытаешься обмануть себя, ища семейное счастье.

Её туманные слова не столько запутали, сколько добавили раздражения.

– Не много ли ты на себя берёшь, предрекая мне судьбу?

Она изогнула брови:

– Скажи, как ты видишь себя, скажем, этак лет через тридцать? Уютное гнёздышко, курица-жена под боком и ты, старый, подстригающий ножницами розы. Званые обеды.

– Из них? Ты о ком?

– Ты действительно хочешь этого? Ты хочешь такого счастья как вся эта римская шваль?

– Я не понимаю твоих намёков…

– Это курятник, Луций Капитул. Аркадия для латинян.

– Ты пьяна…

– Я всегда ценила в тебе волю. Волю и решимость быть полезным Риму. Твой ум. И твоё сердце, Луций.

Я пристально посмотрел на неё.