Право безумной ночи

Она перекатывается внутри меня, с каждым рывком каталки плещется маслянистыми волнами, и я думаю о том, что, когда встану на ноги, первым делом пристрелю бородатого сукина сына, который помешал мне уйти. И сейчас бы у меня уже ничего не болело, и…

Лицо Клима склонилось ко мне, его глаза сочувственно смотрят на меня. Он так редко снится мне, но сейчас я не сплю. Я только хочу побыть с ним рядом, потому что так, как я скучала по нему, не скучал никто и никогда. Мне так не хватало его все эти восемнадцать лет! И вот он пришел и смотрит, но какие-то люди тянут меня на стол, переворачивают на живот, чем-то мажут поясницу, а я гляжу на них откуда-то сверху и думаю, что возвращаться в это тело совершенно не хочу.

Но тьма поглотила меня, завертела – и вернулась боль, горячей вспышкой заполнила глаза и грудь, и мне нечем дышать.

4

– Совершенно исключено. Больная не отошла от наркоза, и допрашивать ее не представляется возможным.

– Валентин Семеныч, я ж со всем уважением, но вы поймите: погиб человек, и ваша пациентка может иметь к этому прямое отношение.

– Она без сознания, Саша. Как ты собираешься ее допрашивать?

– Так приведите ее в чувство!

– Я врач, а не живодер. Да и толку тебе в ее показаниях, когда даже очень тупой адвокат докажет в суде, что такие показания не стоят бумаги, на которой ты их запишешь, – в том состоянии, что она находится сейчас, она тебе расскажет все, что угодно, но что из этого будет правдой? И примет ли суд показания, взятые у нее в таком состоянии?

– Вот черт… Как некстати!

Я слушаю эту перепалку и пытаюсь хоть что-то сообразить, но мысли лениво расползаются в стороны, и ухватить их за хвост не представляется возможным.

– Но я хочу, чтобы к ней никого не впускали, пока я с ней не поговорю.

– Она не под арестом. К ней будут ходить посетители, и ты не можешь этому препятствовать. Приходи завтра, она будет в состоянии отвечать на вопросы.

– Завтра… когда мне сейчас надо, по горячим следам.

– Она никуда отсюда не денется, Саша. Она пока двигаться не может.

Разговор удалился, а я лежу и охреневаю. То, что этот Саша из полиции, мне ясно. Но кто погиб и какое я к этому могу иметь отношение? Кто мог погибнуть, кроме меня? Неужели Марконов?! Нет. Даже думать об этом не хочу, даже мыслей таких не допускаю, я не могу потерять еще и Марконова.