Право безумной ночи

– Вы, два болвана, немедленно прекратите рыться в моей сумке.

Боль отступила. Каким-то волшебным образом она ушла, совершенно, и я этому рада – но я все так же далеко от цели, как и час назад. Никогда не думала, что смерть – такое трудное дело. Хотя, с другой стороны, если жизнь – трудная штука, то избавление от нее тоже не сахар, это логично.

– Смотри, ожила.

– После этого коктейля они все оживают. Но ненадолго.

А мне и не надо надолго – ровно на столько, чтобы я смогла снова добраться туда, где я в итоге и собираюсь оказаться.

– Даже не думай.

У него какая-то абсолютно разбойничья борода, а я терпеть не могу, когда у мужика на лице растительность – ну, кроме легкой щетины, как у Марконова по утрам. И голос густой, как… как сливовое варенье. И пахнет он…

– Мне пора. – Я пытаюсь встать. – Я должна идти.

– Ну, да, пора. Лежи и не двигайся.

Это врач – в зеленой пижаме, низенький – или просто рядом с бородатым бандитом выглядит низким, светловолосый, с хвостиком на затылке и серьгой в ухе.

– Останешься здесь, сейчас переведем тебя в палату, а утром придет Круглов, посмотрит тебя более предметно, вот тогда решим, что с тобой делать.

– Вы не имеете права задерживать меня здесь.

– Однозначно. Да только деваться тебе некуда. Как только я вытащу у тебя из руки вот эту волшебную иголку, через полчаса, а то и раньше, тебя скрутит по-прежнему.

И правда, из руки тянется трубка, соединенная с капельницей.

– Если будешь дергаться, попытка суицида будет занесена в карточку, и утром тебя посетит наш психиатр.

– Твою мать…

– Вот и я об этом. Кому сообщить, что ты здесь?

– Никому.

Они переглядываются и выходят. Сумка моя здесь, и если я сейчас выдерну иголку, то вполне могу успеть… но я не знаю, где я, и денег у меня с собой ни копейки. А, неважно. Выйду и сориентируюсь, но здесь я не останусь ни за что.

– Далеко собралась?

Он не собирается отвалить, похоже. Есть такой типаж – школьные активисты, они во все суют свой нос, мешая людям жить и умирать так, как им самим удобно. Эти товарищи считают, что есть два мнения – их и неправильное, и стремятся исправлять мирское зло с упорством маньяков.