Гора эдельвейсов. Повесть

Встав с табурета, доктор Томпсон выдвинула ящик шкафчика, стоящего у стены, и вынула оттуда две вещицы – узкий кожаный браслет и нательный православный крестик на тонкой цепочке. На браслете поблёскивала серебряная вставка с гравировкой «Алексей Пименов».

– Это мне смастерил отец Захарий, – тихо проговорил Алексей. – Он у нас заведует ремесленной мастерской. В прошлом известный художник.

– Ваш отец? – спросила врач.

– Нет, один из монахов. Моего отца в миру звали Виктором, он был профессором биологии. Ушёл в обитель тридцать лет назад.

Лия вдруг широко раскрыла глаза, словно услышала нечто поразительное. Снова взглянув на браслет, она покачала головой:

– Неужели тот самый Виктор Пименов? Тот, кто изобрёл вакцину бессмертия?

***

Алексей вдруг вспомнил, как они с отцом разговаривали на Волчьем утёсе. Так называли невысокую скалу посреди леса, стоящую немного поодаль от основной горной гряды. Почему именно Волчий, никто не знал. Они с отцом нашли там заросли редкого растения – колхидской иглицы.

– Растение охраняемое, много брать нельзя, – пояснил отец, срезав несколько веток с ярко-красными круглыми плодами. – Надеюсь, что удастся разработать синтетическое лекарство с такими же свойствами, как у иглицы, но гораздо мощнее. Оно помогло бы навсегда избавиться от такого бича человечества, как ожирение.

Алексею в то время было восемнадцать. Об ожирении и прочих болезнях он никогда не задумывался.

– Сейчас заварю чай, – сказал он. – Есть ужасно хочется. Отец Василий дал нам с собой целую кучу печёной картошки и пирожки с капустой.

– Отлично, – отозвался отец.

Он стоял в метре от края скалы, глядя в небо, по которому неспешно плыли золотисто-розовые облака. В тишине слышен был только посвист соек, гнездившихся в зарослях на Волчьем утёсе.

– Алёша, послушай, – не оборачиваясь, сказал отец.

– Почему? – удивлённо спросил Алексей. – Разве ты скрываешься?

– Да. Вот именно, скрываюсь. Я ушёл, потому что мне стыдно… Я создал эту вакцину, а сам себе её не привил. И не хочу прививать.

Алексей не спросил, почему. Отец уже объяснял ему это. Понять его было трудно, но, в конце концов, он имеет право решать сам.