Отшельник

Чтобы вот так же солнышко светило, чтоб дымок из банной трубы поднимался в безоблачное небо, чтобы ржание лошадей из-за забора… Но минутная слабость уходила под напором суровой жизненной необходимости. Скоро вот дочку замуж отдавать, машине уже три года и перед соседями за старьё стыдно, да до пенсии ещё служить как медному котелку. Заботы, заботы, заботы… А жить для себя когда-нибудь потом. Как всегда.

– Дмитрий Олегович?

Полковник вздрогнул от неожиданности и обернулся на знакомый голос. Михалыч стоял в неслышно распахнувшихся воротах и улыбался в седую бороду.

– Замечтался?

– Есть немного, – смущённо признался Северюгин. – Места у тебя к мечтаниям располагающие.

– Что есть, то есть, – кивнул любимовский отшельник. – Заказ привёз?

– Ага, аж рессоры чуть не наизнанку вывернулись.

– Это хорошо, что привёз. Эй, боец, подгоняй таратайку к сараю. Там место приготовлено, выгружай аккуратнее.

– Да я…

– Потом на полочке слева от ворот банку заберёшь.

– Да я бы и так разгрузил, Андрей Михайлович! – повеселел сержант и завёл машину.

– А мы с тобой, Дима, чайку попьём, – Михалыч мотнул головой в сторону резного крылечка. – Или чего покрепче?

– Так даже лучше, – согласился полковник. – В прошлый раз что за настойка была?

– Понравилась?

– Не то слово, Михалыч! От супруги за неё отдельная благодарность.

– Будет тебе настойка. А сейчас, Дима, колись, что за проблему с собой притащил?

– Так заметно?

– По всей морде крупными буквами.

– Понимаешь… – полковник помолчал, подыскивая нужные слова.

– Нахуй японца.

– Михалыч…

– Или к ветеринару.

– Богатый японец. Очень даже богатый.

В доме Северюгин демонстративно не заметил висящий на крючке у двери автомат Калашникова и сел за стол. Поёрзал, устраиваясь на жёсткой деревянной лавке, и ткнул пальцем в потолок:

– С самого верха настоятельно рекомендовали.

Андрей Михайлович недобро усмехнулся:

– Чем выше рекомендатель, тем шире у него пасть и ненасытнее утроба.

– Там, – палец полковника ещё раз указал в потолок, – там согласны на десять процентов.

– Неужели наелись?

– Вопрос политический, Михалыч.

– Ладно, политику в задницу. Губеру сколько?

– Мне и Евгению Леонидовичу по одному проценту.

– Стало быть, двенадцать. Почти как подоходный налог. Японец точно богатый?

– Миллиардер.