Красный властелин

А попасть туда, в освещённый круг, очень нужно – если обвешанный амулетами шут успеет закончить обряд, то полог невидимости закроет деревню, и тогда… И тогда они останутся без оружия и жратвы за многие переходы от линии фронта. Плохо, это будет больше чем плохо.

– А если… – Еремей посмотрел на командира.

– Дурак? – Барабаш машинально схватился за карман, где лежал последний шарик с гремучим студнем. – Тебя хоть чему-то учили в твоём чокнутом Университете? На народные деньги, между прочим.

Баргузин не стал оправдываться и объяснять, что Университет содержится на личные средства Владыки.

Также не решился спрашивать о том, какая связь должна быть между учёбой и гранатой. Наверное, какая-то есть. А вот мысль в голове после слов появилась настырная, хоть и бредовая.

Вот она вроде бы хвостик показала. Нет, вильнула, зараза, тем местом, откуда хвостик растёт, и убежала. Не совсем убежала – мелькает где-то на краю сознания, дразнится, чуть ли не язык показывает. У мыслей есть язык? Вроде бы нет, но всё равно показывает.

О чём это старший десятник говорил? Точно, об учёбе!

– Командир, – Еремей смущённо кашлянул и замолчал.

– Отставить чинопочитание!

– А?

– По имени обращайся.

Столь грубое попрание воинской дисциплины, да ещё со стороны человека, который сам же её и вдалбливал, подействовало на бывшего профессора ошеломляюще. Он захлопал блеснувшими в свете завесы глазами, но всё же пересилил себя:

– Матвей… хм… тут такое дело.

– Да?

– Когда я ещё сам учился… Ну ты понимаешь?

– Что не сразу профессором родился? Конечно, понимаю.

– Извини, это присказка. Привычка с лекций.

– Понятно.

– Так вот, Матвей, – Баргузин испугался собственной смелости, но, заметив поощрительный кивок старшего десятника, продолжил: – Когда я был студентом, то мне как-то попалась забавная рукопись. Она лежала в библиотеке на полке исторических курьёзов, но… Ну ты понимаешь?

Барабаш промолчал.

– Ну, я и прочитал, – вздохнул Еремей. – Там как раз про подобное.

– А говоришь, не учили!

– Не про то говорю.

В том свитке значилось, что для снятия сферы непреодолимости, неважно каким способом поставленной, достаточно окропить видимое сияние мочой стального лягушонка. Представляешь хохму?

– Чего-чего?

– Забавно, правда? В старых источниках и не такое встречается.

– Погоди, – Матвей вдруг стал хмур и сосредоточен. – Не мельтеши.

– Да я разве…

Старший десятник ответил не сразу. Видно было, что его гнетёт что-то непонятное.