Цесаревич Вася

– Буду премного благодарен, – кивнул Дзержинский. – А то вчерашнее происшествие в театре… Кстати, некоторые свидетели утверждают, будто бы террорист стрелял в вас, а не в Николая Николаевича Поликарпова. Что скажете?

Василий неопределённо пожал плечами:

– Скажу, что я не та величина, на которую покушаются.

– Насчёт величины могу поспорить, но не буду, – усмехнулся Феликс Эдмундович. – Когда вам исполняется четырнадцать? Не Василию Красному, а… ну, вы понимаете.

– На днях, но представление обществу отложено до первомайского бала, – честно признался Вася.

 – А у вас разве не записано?

– Всё у меня записано, – проворчал главный жандарм империи. – И ещё вот заметку сделаю, что с первого мая у террористов появится ещё одна мишень, а у моих подчинённых дополнительная головная боль.

– Все террористы в Англии.

– Мне бы вашу убеждённость, – Дзержинский грустно и устало улыбнулся. – Но вот вроде бы твой оппонент прибыл?

– До назначенного времени ещё шесть минут, так что опоздания нет.

– И это плохо.

– Почему, Феликс Эдмундович?

– Да потому что не нравится мне эта затея с дуэлью, Василий. Чувствую какую-то опасность, но понять не могу, откуда она придёт и к кому. Старый стал, наверное.

– Ну какой же вы старый? Я бы вам больше пятидесяти не дал.

– И не нужно, – коротко рассмеялся Феликс Эдмундович. – У нас после двадцати пяти лет уже вечная каторга, так что… Ну всё, идите к распорядителю на инструктаж, а то ваши секунданты его сейчас побьют.

И правда, распорядитель дуэли министр двора Вячеслав Михайлович Скрябин едва отражал напор наседавших на него Столыпина и Бонч-Бруевича с помощью толстой книги в кожаном переплёте с золотым тиснением.

Не в том смысле, что отмахивался ей, вовсе нет. Он тыкал пальцем в раскрытый фолиант, явно стараясь убедить Михаила Дмитриевича и Петра Аркадьевича в своей правоте. Или не в своей, а тех господ в партикулярном, что стояли поодаль с невозмутимым видом.

Вася заинтересовался и прислушался, но из-за шума на стадионе до него долетали лишь обрывки фраз:

– …мать её! И вообще, какого чёрта…

– …параграф семьдесят восемь, пункт одиннадцатый предусматривает…

– …да я (тут неразборчиво) её видел!

– …и не запрещает замену, если…

– …насмешка над здравым смыслом, Вячеслав Михайлович, и потому…

– …имеет силу закона, и никто не вправе…

Тут Столыпин обратил внимание на греющего уши Красного и сам к нему подошёл.

Генерал Бонч-Бруевич оглянулся и заговорил тише.