Диверсанты Его Величества. «Рука бойцов колоть устала…»

– Подожди с ракетами, Федор Степаныч! – Младший лейтенант снял с плеча винтовку и заглянул в прицел: – А ведь точно!

Несколько разряженных павлинами шляхтичей не погнушались холопским занятием. Или водружение знамени на собственных воротах приравнивается к тому же самому водружению, но на вражеской крепости? Даже лестницу принесли – четверо держат, а один лезет наверх, цепляясь за ступеньки громадной саблей в богатых ножнах. Закрепленный на столбе факел нещадно коптит и света почти не дает, поэтому забравшийся на верхотуру пан что-то кричит и машет рукой.

– Вот этих и повяжем, – решил Мишка. – Степаныч, но только живьем. Договорились?

– Да зачем нам пленные, ваше благородие? Они же по-нашему ни бельмеса. Как допрашивать будем?

– На французском или латыни.

– Да? – удивился сержант.

– Проводника перевести попросим.

– А-а-а… тогда ладно.

– Погоди-ка, Степаныч, – остановил командир собравшегося уходить гусара. – Что-то мне такое привиделось… Сам посмотри.

– Чего там? – Рыбкин взял протянутую Мишкой винтовку и заглянул в прицел: – Мать честная!

Залезший на арку ворот шляхтич как раз в этот момент не удержал древко, оно полетело вниз, а красное полотнище, зацепившись за что-то, развернулось. В неверном и колеблющемся свете факела показалось, будто открывшийся взгляду золотой орел кивает обеими головами и угрожающе размахивает зажатым в когтистой лапе скипетром – мол, вот я вам ужо, недотымки!

– Ваше благородие, быть того не может!

– Есть многое на свете, друг Степаныч, что и не снилось нашим мудрецам, – ответил Нечихаев и забрал у сержанта винтовку.

– Ага, – согласился Рыбкин и достал из кармана картонный цилиндрик с болтающимся шнурком. – Капитан-лейтенанту сигнал подавать будем?

– Степа-а-а-ныч, – укоризненно протянул Мишка. – Я тебя не узнаю – это же сигнал к общей атаке.

– Ну да, – сержант изображал полное недоумение.

– Здесь не те ляхи. Здесь правильные.

– Разве такие бывают, ваше благородие?

– Вот сам сейчас и увидишь.

Появление вооруженных до зубов гусар вызвало у ворот костела немую сцену. Четверо, державшие до того лестницу, застыли в молчании минуты на полторы, завороженно глядя на направленные в лицо винтовки, а потом очнулись и храбро схватились за сабли.