Невозможность страсти

– Оно и понятно, от такого все микробы уже разбежались, не то что гадюки.

Ровена подала Лене халат и сама надела свой, парень сидел спиной к ним, опустив голову на колени. Он никак не отреагировал на их появление, и Лене кажется это странным, но какая разница, если надо просто поскорее уйти – от греха подальше.

– Эй, ты в порядке? – Ровена стряхнула с пледа песок и принялась складывать его. – Ты меня слышишь? Ты в порядке?

– Рона, может, он пьяный, идём…

– Может, и пьяный. – Ровена подала ей сумку и вернулась к парню.

Он медленно поднял голову – на Ровену глянули небольшие карие глаза со слегка расфокусированным затуманенным взглядом.

– Ты как, нормально?

– Не знаю. – Парень огляделся. – Где я?

– Ты на берегу.

– Я… понимаю… Город какой это?

– Да, трава тебе попалась хорошая. Александровск это. – Ровена тронула его за плечо. – Не вздумай лезть в воду, ты что-то принял, утонешь.

– Я… ничего не принимал. – Парень смотрел на Ровену растерянно и беспомощно.

– Где ты живёшь? Как тебя зовут? – Ровена поддержала его, не давая ему упасть. – Эй, ты меня слышишь? Не отключайся!

– Я…

– Рона, кто-то сюда идёт.

Ровена кивнула и подтолкнула парня к зарослям ивняка, на ходу забросав песком следы крови.

– Рона…

– Тихо.

Лена поёжилась – ситуация какая-то странная, да это кто угодно может быть, сейчас лето, на берегу много людей тусит, у молодёжи каникулы, жара стоит адская.

По берегу прошли двое – и по тому, как они шли, молча, опустив головы, словно собаки, принюхивающиеся к следу, Лена вдруг поняла, что не с добром они здесь, и парень этот, похоже, от них сбежал. И, вполне возможно, что вляпались они сейчас в очень неприятную историю.

– Идём.

Ровена с усилием подняла парня и подтолкнула его в сторону полосы песка.

– Он же босиком! – Лена почти бежит к машине, раскалённый песок обжигает ей ноги. – Рона, он не пройдёт!

– Пройдёт. – Ровена почти тащила на себе парня, а он шёл с видимым усилием, но спокойно, словно его босые ноги и не обжигал песок. – Он под какой-то наркотой, она для него как анестезия сейчас. Да и выбора у него нет. Видишь, ссадины на руках, две тонкие полосы? Если они не от наручников, то я – папа римский.