Киллер – назад в СССР!

– Дмитрий Аронович, вы же хотели сходить в Союзпечать за газетами и журналами, – наконец сказала я.

При муже Елизавета Андреевна будет стесняться, а вот без него сразу ухватится за такую возможность. Все же Волков был умницей, понял.

– За газетами? Точно, как же я мог забыть. Лизанька, ты пока займи нашу гостью, я ещё в Елисеевский съезжу, так что не скачайте, – и Аронович быстро покинул квартиру.

Уверена на сто процентов, будет сидеть во дворе, ждать. Остальное оказалось просто, стоило только рассказать о мифической бабке и предложить попробовать, как она уже лежала раздетая на полу, вернее на расстеленном ковре.

– Почему вы не сказали мне, что у вас был рак? Я чуть не померла от перенапряжения, готовилась к одному, а тут ещё и это, – еле произнесла я.

Мне было тяжело, вернее я просто сильно устала. Нужно плотно перекусить, иначе действительно стану худышечкой, а не фигуристой сексопильной девушкой. Вот именно что девушкой, а то я всё время думаю о себе в мужском роде, нужно начинать приспосабливаться.

– Оля извини, я просто…, – и она заплакала.

Тут открылась дверь и к нам вбежал Дмитрий Аронович. Накинув на жену покрывало отвел в ванную. Через полчаса мы снова сидели и пили чай, я съела все запасы колбасы с сыром, поэтому Лиза варила пельмени, все три пачки.

– Ваша жена абсолютно здорова, жаль конечно ковра и ваших ваз с хрусталем, – сказала я доедая последний кусок колбасы.

– С ковром понятно, а причем хрусталь и фарфор? – удивился хозяин.

– Так ведь дети всё разобьют. У вас будет двойня, скорее всего разнополая, – пояснила я непонятливому будущему отцу семейства.

– Двойня? – одновременно повторили супруги. – Да пусть хоть всё здесь разнесут, – засмеялся Аронович.

Через час я наконец покинула семейство Волковых, договорились встретится через два дня у них дома. Завтра отдыхают, послезавтра по докторам, а уже потом поговорим по существу. Такси быстро домчало домой, хорошо что поздно, душ свободен. Завтра иду после обеда к тете Насте, поэтому нужно подготовится. С этими мыслями и забитым под завязку желудком засыпаю, за ночь пельмени переварятся без остатка, все три килограмма.