Падая в небо

Возможно, только она почувствует это в строках. Малышка так понимает его. Все это для нее – она должна знать, какой он человек. Буря в голове стихла. Стало легче. Она его не забыла, его единственная. Герой в это верил. Милашка его не бросит. Взяв ручку с тетрадью, мечтатель поплелся в свою комнату. Чай давно уже остыл. Василь Николаевич или как его называли Хохол, уже спал. Только шаги героя давали о себе знать. Надев носки, взяв апельсин и выпив кружку чая с кексом, он осторожно выскользнул в коридор.

Подойдя к выходу из отделения, он присел за столик «дневального». Положив тетрадь по левую сторону от себя, писатель принялся отделять кожуру апельсина. Запах моментально осел в его обонянии. Мысли не спешили уже поперек друг друга. Он размышлял о настоящем. Апельсин с уверенностью растворялся в его безмолвном рту. В который раз открыл последнее сообщение в телефоне от Надежды и успокоил себя мыслью о том, что она ждет своего глупца. Конец коридора был освещен слабым светом из плафона люстры, это не мешало герою писать. Два часа ночи. Неужели и правда, бессонница? Довели его жесточайшие переживания за свою любимую. В стихах своих мечтатель писал, как видел плохие исходы случайностей по отношению к подруге. Гул электричества немного напрягал. Стол стал липким от сока апельсина. Рука то и дело приклеивалась к нему. Ночь все двигалась вперед. Герой опять вспоминал, как проснулся почти в десять часов вечера от света в комнате и звучащего радио и панически выскочил в коридор, дабы уединиться для долгого разговора с самым близким человеком. В течение нескольких десятков минут тогда он представлял, как будет беседовать с нею, говорить о безумном притяжении. Вместо этого получился банальный «кричащий монолог» от которого и скатилось вниз и до того убитое настроение. Произошло вышеописанное. Это все обстановка накаленная одиночеством, разбавленная слабым настроением окончания, сделала последний выстрел. Давление писателя уже который день плавало на отметке в сто семьдесят на сто. Так настроение давало понять приборам, что без Колыбели жизни ему плохо. Наш романтик так настрадался за последнюю неделю, что не позавидуешь. Девушка сводила с ума и во снах и наяву в мыслях. Множество представлений Рая не давало покоя. Слышны удары механизма часов по коридору, доносящиеся от поста медсестры. Болела шея. Глаза устали, но это совсем не отталкивало нашего героя от темы.