Водка и алмазы

– А правду говорят, что у вас подпасок миллион рублей в лотерею выиграл? – тягучим голосом спросил у сторожа Петр.

– Конечно, правда, – ответил тот. Он говорил так быстро, как будто доказывал в отделении полиции свое алиби и боялся упустить детали.

Наполнив рюмку и выпив, он продолжил:

– Но не подпасок, а главбух… И не миллион, а полтора.

Закусив огурцом, сторож добавил:

– И не в лотерею, а в рулетку… И не выиграл, а проиграл.

Шумно вздохнув, он закончил:

– И не свои деньги, а колхозные.

Звон рюмок и бокалов напоминал звон шпаг. И если кому-нибудь вздумалось бы закрыть глаза, то, при достаточно развитом воображении, вполне могли бы возникнуть фрагменты из фильма «Три мушкетера» с усатым Боярским в главной роли.

Местная докторша Евдокия Сергеевна была дама, так сказать, с историей. Она пила мало, а вот разговаривала много. Причем только на одну, весьма близкую ей, тему.

– Как? Как мне Андрея вернуть? – в который раз стенала она, обращаясь к обществу в целом.

– Вполне возможно. Но только если не прошло двух недель, и чек сохранился, – подсказала заведующая сельским магазином.

Несколько мужчин стояли возле окна и курили, безуспешно стараясь выпускать дым в открытую форточку.

Они внимательно слушали рассказы бывшего конюха Лихорадкина. Все его байки начинались одной и той же фразой:

– Несут меня, помнится, пьяного домой…

Жених, хорошо принявший на грудь, задремал.

– Ваня, не спи – ты на свадьбе!

– На чьей свадьбе?!

– На своей свадьбе. Женился ты!

– Кто женился? Я женился?!

– Ты!

– А невеста кто?

– Вот же сидит!

Иван встрепенулся, огляделся вокруг. Хмель из головы можно было бы вытряхнуть, но было жалко.

– А как ее зовут? – шепотом спросил он у друзей.

– То ли Маша, то ли Даша, – неуверенно ответили ему пьяные друзья.

Жених закатил глаза и с хрипотцой в голосе произнес:

– Толи… Толи… Толик?!!

Трактористы, сидевшие кучно, легонько толкали своего бригадира и подначивали:

– Скажи тост, Егорыч.

– Не умею я тосты говорить, – отказывался бригадир, приобретший буряковый цвет лица еще после первых рюмок.

– Ну, того, Егорыч, мы тебя просим!

– Сказал же: не буду.