Два миллиона

– Такси! Такси! В центр!

– На Арбат!

– В отель!

– В любой конец Москвы!

Водители громко кричали, забрызгивая слюной опешивших американцев. Джон нутром понял, что этой навязываемой услугой воспользоваться придется.

«В конце концов, без такси нам не обойтись».

Он выбрал из шумной толпы таксистов смирного на вид старичка и вверил свою и Тонину судьбу ему.

Дедок ловко повел отвоеванных пассажиров к своему автомобилю. Проходя быстрым шагом по тускло освещенному залу аэропорта, Джон и Тони с удивлением наблюдали за разношерстным народом, таскающим огромные баулы.

– Челноки, – перехватив взгляд американцев, сказал старик.

На стоянке такси янки ждал новый сюрприз. Вместо ожидаемого автомобиля желтого цвета, они увидели ободранный кусок железа с кусками целлофана вместо боковых стекол.

– Что это?!! – прокричал по-русски Тони.

– Как что? – удивился удивлению американцев дед, – Такси! Садитесь быстрее, сматываться отсюда надо.

Джон категорически отказался ехать на этом корыте, которое старик называл «Москвичем».

– Ну все, не успели, – горестно сказал дед.

К нему подошли двое бритоголовых молчаливых парней с хмурыми лицами и мощными торсами.

– Ну? – вопросительно посмотрели парни на старика.

Тот обмяк и полез во внутренний карман. Братки забрали деньги и, не проявляя эмоций, проследовали дальше.

Джон, поняв, что от старика и его лоханки теперь уже точно никуда не деться, полез в машину. Тони сел туда еще раньше, когда подошли рэкетиры.

– Куда едем? – грустно спросил дедок.

Джон достал записную книжку и сказал адрес. «Москвич-412», скрипя всеми своими членами, неуклюже лавируя, выбрался из машинного моря привокзальной площади и на доступной ему скорости устремился к Москве.

Глава 3

Институт «Гражданжилпроект», созданный в далекие 50-е годы, весь социалистический период своей жизни провел в проектировании бетонных коробок, называемых в официальных документах «жилыми зданиями». Тесные «хрущебы», нерациональные «брежневки», бездарные «улучшенки» и прочие «шедевры» архитектурной мысли рождались и обретали свои очертания на белоснежных ватманах в тиши его кабинетов.

Работа шла, сотрудники исправно получали премии и ни о чем, собственно говоря, не горевали. Ходили на демонстрации, горделиво неся макеты, созданных ими уродцев, по осени выезжали на картошку, подметали расположенный рядом сквер на субботниках, поздравляли с днями рождения начальство и ходили друг к другу в гости.