Говорю от имени живых

– Завидую вашему оптимизму, Алексей Андреевич! У вас нет никаких проблем, почему тогда мы до сих пор сидим здесь, а не там, в кабинетах власти? Что нужно от нас, зачем вы нас здесь собрали? Деньги? Сколько? Не буду обобщать, но меня, если честно, раздражает ваша пионерская уверенность в исполнении наших планов. Искренне уважаю Михаила Фёдоровича, как эксперта в банковской сфере, как человека с богатым жизненным опытом, но вы и нас поймите – мы вкладываем деньги в предприятие, не имеющее никаких гарантий.

Я правильно говорю, господа?

Присутствующие согласно кивнули, мысль тревожила всех. Они уже начинали прикидывать, как безопасно выскочить из мышеловки, в которую их загнала собственная жадность, но не видели вариантов, исключающих проблемы со стороны того же полковника, втянувшего их в аферу. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы прочитать это по нахмуренным сосредоточенным лицам.

– Не скажу, что вы можете отказаться в любой момент от наших планов и покинуть компанию, господа, – спокойно, словно не было никаких обвинений, произнёс Морпех.

 – Всё зашло слишком далеко, чтобы просто разойтись и забыть о сделанном. Вы же понимаете, сейчас мы с вами повязаны общей тайной, но кто-то может захотеть нас всех подставить к своей пользе, как бы неприятно это не прозвучало по отношению к присутствующим.

За столом повисло напряжённое молчание, каждый обдумывал ситуацию, да и мне в голову пришла неожиданная мысль. Не мог Морпех за один день всё это создать, заговоры против существующей власти, да ещё такого масштаба за одну ночь не рождаются.

Им предшествует длительная кропотливая работа, постепенное втягивание нужных лиц в воронку обещаний, угроз, надежд, делающее невозможным их выход из группы.

– Завтра мы постараемся вас удивить, господа, и подкрепить слова действием. Если губернатор будет на нашей стороне, это поможет вам обрести уверенность в исполнении наших совместных планов? Вот и хорошо! Будьте готовы, вас могут позвать в администрацию.

Завтра, после обеда.

Присутствующие озадаченно переглянулись, заявление звучало слишком самонадеянно, от него несло бахвальством и откровенной фантастикой. Они знали губернатора, как облупленного, он не мог при любых раскладах поддержать их план – это было не просто невероятно, это было невозможно. Слишком многое его связывает с теми людьми, против которых затеян весь заговор. Они переглянулись, едва заметным пожатием плеч, согласившись с предложением.