Без царя в голове. Боевая фантастика

Он понимал, стоит остановиться и полковник придумает еще какой вопрос, а так время потянем, глядишь у полковника срочное дело образуется, он и отстанет от бедного лейтенанта на какой то срок.

– И тут ты драться затеял на пьяную головушку? – подсказал полковник, понимающе кивая головой.

– Никак нет, господин полковник! Чего ж мне с одной четверти будет? Да ни в одном глазу, хоть сейчас в бой! – рявкнул сызнова Иван, оглушив полковника.

– Прекрати орать! – приказал полковник, потирая уши. – Хочешь меня извести своим басом?

– Прощения прошу, у моря родился, от того голос громкий, – пояснил он.

– Четверти?

– Четверти! – расплылся Иван довольной улыбкой, явно вспоминая приятные мгновения жизни. – Но это уже за Россию! Грех большой не выпить за Россию матушку!

– И тут ты…

– Никак нет, – извиняющимся шепотом пробасил Иван. – Тут мы еще по четверти заказали и выпили…

– За Москву? – предположил полковник, гадающий, сколько же всего вина было выпито до драки.

– Никак нет, просто так выпили, хорошо пошло, мы и не заметили. А тут он и говорит: «Полковник то наш рожей не вышел! Сущий бестия и проныра! А рожу то отъел, щеки со спины видать! Наверное, налево припасом торгует, не иначе!»

– Это кто же так говорит? – встрепенулся полковник.

– Да этот… Каховский…

До сознания полковника помалу доходили слова, на ходу придуманные Иваном.

– Да я его подлеца за такие слова… – Врубель побагровел от ярости, выпучил глаза.

– Вот-вот, господин полковник, я его и того, в морду! Обидно мне за вас стало, кровь взыграла. Ежели каждый, думаю я, будет над нашим полковником издеваться, что с армией станет? А потом он меня в морду, ну и мы немного повздорили, – виновато пожал могучими плечами Волгин. – Извиняюсь, господин полковник, если что не так сделал.

– Не извиняйся, это ты молодец, Волгин, так ему… – полковник споткнулся, откашлялся, сообразив, что говорит не совсем то, что положено в подобной ситуации говорить подчиненному, обвиняемому в драке.

По всей видимости, полковник в эту минуту представил себе пилотскую попойку и то, каким тоном было брошено оскорбление в его адрес.

– Я бы ему в морду, подлецу! – рявкнул он от избытка чувств.