Без царя в голове. Боевая фантастика

В собачьих породах Иван не разбирался, да и поди разберись в этой мелочи пузатой, каким он станет через пару месяцев.

– Тебя как звать, кутенок?

– Тяв-тяв, – с готовностью сообщил щенок, пытаясь взобраться повыше.

– Хорошее имя, но для собаки не подходящее. Чей будешь? – проникновенным басом поинтересовался Иван у щенка и вознамерился погладить его по голове.

Щенок тотчас отпрыгнул в сторону, потом рванулся навстречу руке и вцепился в большой палец беззубой пастью, яростно мотая башкой.

– Р-р-р-р, – рычал щенок, атакуя дружески протянутую руку.

– Ишь, ты какой, – осклабился довольный Иван, – настоящий мужик, правильно, так и надо, нечего каждого встречного поперечного привечать, так ему, ату его, – приговаривал он, не делая попыток спасти прикушенный щенячьим ртом палец.

– Иди-ка сюда, герой! – Иван подхватил щенка другой ладошкой, прижал к широкой груди и погладил щенка по голове. Щенок притих, вздохнул пару раз тяжело, словно жалуясь на жизнь, и затих, смежив глаза. Видать почувствовал себя в надежных руках, не то что в темной коробке.

– Ишь, чертяка, признал ведь. А что я с тобой делать теперь буду, мне ж на доклад к начальству, как я с такой обузой к полковнику в кабинет припрусь? – рассуждал вслух Иван, продолжая гладить горячее тельце щенка.

Ноги сами несли его в нужном направлении и ничто бы не нарушило идиллии, не попадись в поле зрения Ивана стандартное табло с точным временем.

– В корень твою коромысло, – чертыхнулся Иван и, сунув щенка за пазуху, рванул что было сил к штабному отсеку.

Встречные и поперечные шарахались в стороны, заслышав издали грохот ботинок спешащего пилота. Стены переходов, лестничные марши и мелькающие лампы освещения слились для него в единую цветную канитель. Сейчас наиважнейшей задачей для Ивана было поспеть вовремя на аудиенцию.

– 5 —

Любви мы знаем главную примету,

Но верить так не хочется порою,

Что сердце занято бессмысленной игрою,

А время тает за предельною чертою.

В приемную он ворвался за минуту до назначенного времени. Взопревший, пыхтящий, как паровоз, страдающий от неутолимой жажды. На ходу кивнув сидящим в очереди офицерам, Иван метнулся к бочке с водой и выпил залпом три стакана. Потом до его сознания дошел визг возмущенной Люськи.

– Волгин, ты что себе позволяешь? Не в казарме и не в пивнушке! А где «Добрый день!», сколько можно вас, господ офицеров, манерам учить? – строго отчитывала она Волгина.