Говорю от имени мёртвых

Из мэрии я вышел, победив в схватке за достоинство ветеранов, но с ещё меньшей верой в человека разумного. И ведь эти люди говорят о боге, носят напоказ кресты на шее, регулярно посещают церковь и даже чего-то там бормочут под нос, словно молятся. А на самом деле сводят дебет с кредитом, кто кому и сколько должен.

Нужно с этим срочно что-то делать, но киллеров на всех не хватит, тут нужен особый дар, которым я пока не обладаю. Они ведь даже не скрывают того, что делают со всеми нами. Грабят в открытую, распродают всеобщее достояние по дешёвке, лишь бы себе в карман получить ещё денежек.

ГОНЦЫ ДЬЯВОЛА

Погружённый в мрачные размышления, я едва не упал в открытый колодец. Чья-то рука успела остановить меня, жёстко схватив за плечо. Не очень понимая, что происходит, я обернулся в раздражении, готовый отматерить человека, спасшего мне жизнь.

– Вот это история, – радостно улыбаясь, на меня смотрел капитан Удальцов.

Я вздрогнул, осознав, что лишь полшага отделяют меня от тёмной пасти канализационного коллектора, свалившись в который, можно умереть не только от ушибов и переломов, но и от адских миазмов. Пока я переживал по поводу возможных передряг в жизни, капитан успел подозвать какого-то таджика и приказал ему охранять колодец, пока не прибудут коммунальщики.

– Михаил Григорьевич, не буду отнимать вашего времени, давайте поговорим по дороге, раз уж вы идёте пешком.

Я не стал отказывать капитану, тем более что он только что спас меня. Выслушать его – естественная форма благодарности.

– Тут такое дело, не знаю даже как бы вам об этом сказать, да и вы совершенно справедливо можете мне отказать – это ваше право. Но тут без вас никак.

– Опять дети пропали? – обеспокоился я, готовый ринуться на помощь немедленно.

– Нет-нет, с детьми всё в порядке, это совершенно другая история. История странная, неприятная, но с вашей помощью, надеюсь, мы в ней разберёмся.

– А в чём дело-то?

– Понимаете, сегодня утром ко мне привели человека. Мелкий воришка, по кличке Сивый, балуется наркотиками, гоп-стопом не брезгует и с нашим братом полицейским никоим образом общаться не хочет. На путь исправления такие обычно не встают, радуясь свободе в небольших перерывах между отсидками.