Машина времени работает не так

«Вот убрать Гитлера, например, вроде хорошо, да? А как же тогда ход истории? Он же перевернется, черт возьми, с ног на голову. Тогда, может, и меня не будет, и Стасика, или – ха-ха – он будет грустным! Ну, кому… кому тогда машину создавать? Тут серьезно думать нужно, не напортачить бы, главное»

Все глубже уходя во временные парадоксы, я неосознанно брал какую-нибудь вещь, крутил ее, рассматривая без интереса, и клал обратно. Медитативно, одну за другой, будто в трансе. Так, в руки мне попал мой старый, видавший виды молоток с желто-черной прорезиненной рукояткой, и я подумал: «Всю жизнь он – грубый инструмент, неспособный ни на что изящное, кроме как что-нибудь расплющить или гвоздь забить, – я поднял увесистый молоток и ощутил его тяжесть, сбалансированность, – но этим, пожалуй, можно и убить…»

Воцарилась тишина.

Внезапная и звенящая, она привлекла мое внимание, и я стал искать ее источник; взглянул на друга – он как-то настороженно глядел на меня и на молоток замерев на месте.

Неожиданно он вышел из оцепенения и как ни в чем ни бывало продолжил свою болтовню подводя итог:

– Ла-а-адно, на сегодня хватит, бро. Ты устал. Согласен, про звезды я загнул – рано, и это не наша тема, но как знать, как знать… – Стас потянулся и зевнул, косясь на меня и не выпуская из поля зрения. – Пошли, что ли? Или тут останешься?

Я положил молоток на место и бодро подошел к нему, сдерживая икоту: – Ик… Тут!

– Ну, тогда до завтра, бро!

Мы крепко пожали руки.

– Давай… Ик!.. Осторожней, там холодно, не поскользнись…

Стас ушел. Я постоял в дверях с минуту, провожая его, закрылся и быстро взгромоздился на диван, натянув плед на голову.

6. Чак

Наконец-то, как долго я этого ждал.

Я пребывал в волнении, как школьник перед экзаменом. Мы подошли к предфинальной стадии – испытаниям на животных. Было очень страшно, но не терпелось скорей начать, чтоб быстрее переступить эту грань – как прыгнуть спиной вперед с верхотуры, будучи привязанным веревкой: чем дольше думаешь, тем тяжелее решиться.

Боязнь провала не покидала меня. До этого все наши попытки отправить кусочки различных материалов вперед или назад во времени, неважно, неизменно заканчивались ничем. Гайки, камушки, пластик и прочая ерунда – все оставалось недвижимым, на своих местах без малейших признаков взаимодействия с машиной. От ярких вспышек, производимых машиной, рябило в глазах.