Как кота вы назовёте

Та-ак, где тут он? – спросил я, встал с табуретки и пошёл в комнату.

– Лёш, подожди меня. Сейчас поставлю чайник и догоню тебя.

Она набирала в чайник воду, а я в это время заглянул в комнату, где ожидаемо увидел дремавшего на кровати Шерхана. Хорошо, что утром супруга застелила кровать пледом: котяра был весь в пыли.

– Есть! – радостно крикнул я. – Кира, есть кодовое имя! «Пипидастр»!

Мне было слышно, что она вздохнула, затем с привычным громким щелчком включила наш электрический чайник и подойдя ко мне сказала:

– Не подходит.

В кличке должна быть шипящая буква: «Ш», «Щ», «Ч», «Ж».

– У меня есть один вариант на последнюю букву, но он тебе не понравится.

Затем минут пять мы с супругой изображали пантомимы, включив свет в коридоре. Мы поднимали лоток и ставили его обратно, тыкали в него пальцами, приносили его под нос коту и относили обратно, Кира даже взяла Шерхана на руки (мне он не дался) и усадила его туда. Котяра явно недоумевал от нашего интереса к тому, что он закопал в лоток и точно не понимал, что мы от него хотим.

Наконец, это ему надоело и он залез под кровать, чтобы от него, наконец, отстали.

Решив, что теперь кот знает, где ему уединяться, я накинул куртку и вышел на балкон покурить, а Кира заглянула в комнату к Сашке, позвала его пить чай и пошла на кухню разливать напиток в три чашки.

Через открытую дверь в комнату дунул холодный воздух, в соответствии с законами физики опустившись ближе к полу, где как раз сидел Шерхан. Если существует кошачий язык, то, наверняка, пару самых крепких словечек котяра в тот момент сказал.

Он вылез из-под кровати, где ему стало некомфортно, и пришёл на кухню. Покосившись на зачем-то уложенный у стены его коврик, кот запрыгнул на табуретку и осмотрел стол на предмет чего-нибудь вкусненького. Кира, стоя спиной к нему нарезала хлеб, колбасу и сыр для бутербродов.

Кухонный стол в собранном виде у нас имел квадратную форму и стоял одной стороной впритык к стене. Три табуретки, располагались по трём оставшимся сторонам: моя – на дальней стороне от входа на кухню, Сашкина – на ближней, Кирина – на оставшейся боковой.

Наглое животное уселось на моё место. Наш сын, едва войдя на кухню, оценил обстановку, хмыкнул и сказал:

– Сейчас что-то будет.

Кира оглянулась, увидела кота и, не в силах удержаться, рассмеялась. Но потом «сделала всё, что могла»: махнула на него рукой, свободной от ножа и сказала:

– Шерхан, кыш. Брысь.