Часовой механизм любви

 – Наталья немного корицы добавляет и какао, вот и получается такая штука. Федор, возможен ли вариант, что они предложат мировое соглашение?

Егор тянул время, не зная, как приступить к вопросам о Шатохиной. Он может попросту расспросить секретаршу, но тогда его интерес станет известен кому угодно – Наталья непременно сболтнет, бабы все такие, совершенно не способны держать свои рты закрытыми. Но и Федор не должен заподозрить, что совсем не ради грядущего слушания он вызван в кабинет шефа.

– Сумма для них не критическая, могут и предложить.

– Тогда пусть платят в течение четырех месяцев частями. Разбей долг и составь график, если они согласятся, нам это будет выгодней, чем годами с ними судиться.

– Я могу Инну Кирилловну попросить позвонить им. Она поговорит и, возможно, мы представим в суд уже подписанное мировое соглашение.

– А сам-то что, не уговоришь?

– Они меня уже знают, а с Инной Кирилловной пока не работали, договор заключался до того, как мы пришли сюда.

– Ну да. – Егор побарабанил пальцами о столешницу. – Она толковая. Как тебе с ней работается, не в напряг?

– Ну что вы, Егор Алексеевич. – Федор удивленно округлил глаза. – Инна Кирилловна – милейшая женщина, редкой доброты человек.

Такого Егор точно не ожидал. Эта характеристика настолько не вязалась с его впечатлениями от Шатохиной, что он на минуту даже завис, пытаясь осмыслить услышанное и соотнести его с высокой холодноглазой неприятной бабой, которая своей прямолинейностью напоминала атомный ледокол во льдах Арктики.

– То есть?

– Егор Алексеевич, с Инной Кирилловной работать одно удовольствие. – Федор улыбнулся и отставил чашку. – Она очень легкий, светлый человек. Мы почти год в одном кабинете сидим, уж я-то могу о ней судить.

– Она замужем?

– Нет, но у нее есть племянница, кажется.

– А родители племянницы где?

– Погибли много лет назад в какой-то не то катастрофе. Она не любит об этом говорить, а я не расспрашиваю.

– Понятно. – Егор отлично усвоил слова Штирлица о том, что запоминается последняя фраза. – Так ты разбей долг и составь график, и пусть Шатохина им позвонит, попытка – не пытка, чем черт не шутит.

– Хорошо.

Федор вышел, а Егор углубился в бумаги. Работа отвлекала его от мыслей о Питере.