Часовой механизм любви

– Это… зачем?

– Егор Алексеевич, дело может обернуться по-всякому, и нам могут понадобиться фотографии. Наш шеф службы безопасности будет недоволен, если не получит всей информации. Кстати. Федюша, звони Сорокину.

– Нет, пусть Егор Алексеевич звонит. По старшинству. Чтоб не спросили потом, чего это нам сотрудник звонит, а не директор. А так он как бы включится с первых минут.

– Правильно мыслишь. – Шатохина взглянула Егору в глаза. – Не паникуйте, босс. Звоните Сорокину прямо сейчас.

Егор достал телефон.

Федор, безусловно, прав, ему нужно немедленно доложить о происшествии. Потом, похоже, придется вернуться в офис. А ведь все только пошло на лад, и впереди маячил приятный вечер.

– Полиция скоро будет, залезайте в машину, незачем мерзнуть.

В салоне работала печка, и Егор, уже изрядно продрогший, откинулся на спинку сиденья, стараясь согреться.

– Что думаешь? – Шатохина посмотрела на Федора. – Сама, или случайно?

– Ни то ни другое. – Федор наклонился вперед, чтобы увидеть крышу здания.

 – Если бы случайно, то упала бы, как Попов, на крышу зала заседаний, отвесно вниз. Если бы сама, то оттолкнулась бы, в аккурат на угол крыши угодила бы, на стык. А ее словно выбросил кто-то. Но кто мог это сделать?

– Кто угодно мог, в ней весу сорок килограммов с туфлями. – Шатохина вздохнула. – Надо было сразу уезжать.

– Тогда бы нас из дому выдернули. – Федор покачал головой. – Скверная история, а главное – вряд ли полиция кого-то найдет.

– Ага, скверная.

И, скорее всего, ты прав, полиция опять ничего не выяснит, только зря будут под ногами путаться.

– То-то Дэн недовольный был.

– Ага. Я его из постели вытащила. В прямом смысле слова. – Шатохина хихикнула. – Вот уж его пассия мне спасибо скажет.

Егор слушал их неспешный разговор и не мог понять, как эти двое могут оставаться такими отстраненно-спокойными. Словно и нет перед капотом жуткого месива из костей, мозга и крови, которое еще несколько минут назад было живой девушкой – смешной, несуразной, глуповатой, но совершенно не заслужившей такой смерти.

– То есть ты думаешь, что ее кто-то убил? – Федор задумчиво смотрел в темноту. – Но кому она могла помешать? Я шапочно ее знал, обычная пустышка, озабоченная поисками богатого мужа. За что ее можно было ненавидеть так, чтобы убить, да еще таким экзотическим способом?

– Феденька, суть практически каждого умышленного убийства одинакова. Их совершают потому, что кто-то кому-то мешает.