Смерть из первых рук

Лавина широкого лба, замершая перед лесополосой густых бровей, поблескивала в свете ярких потолочных лампочек. Глаза, посаженные глубоко разделял толстый у основания нос. Полковник был высокий, а его фигура всегда поданная вперед, выдавала в нем человека действия. Гончарова назначили начальником отделения полтора года назад, и всеми силами он старался удержаться в своем кресле, порой даже перегибая палку. До обеда начальник был явно не в духе, и, услышав предложение Борисова, Владимир Сергеевич категорически отказался отпускать сотрудников в командировку.

– Нет, нет и думать нечего. Из-за несчастного случая столько шума. У нас, что не день, то приезжего ограбят, а вчера ночью дилера грохнули в соседнем районе. Раскрываемость нулевая, а вам в Питер запрягай, шарф на поезде ищи, да будь он трижды проклят тот шарф! – Как аппетит приходит во время еды, так и самые яркие эпитеты приходили к подполковнику уже в процессе муштры подчиненных. – Может вам на сапсан билеты заказать и баню с девками на Невском? А работать, кто будет? На счет установления личности ищите другой способ, а лучше вообще, ждать заяву о пропавшей, рано или поздно всплывет, сегодня только второй день! Все, совещание окончено!

Полицейские тихо вышли в коридор.

– Что и требовалось доказать, – сказал следователь, оказавшись с криминалистом наедине, – Попытка не пытка, пошумит и остынет, говоря по-русски: хрен с ним, – после чего, вздохнув, добавил, – так кофе хочу.

Вернувшись в кабинет, Шилов сразу включил чайник, а Борисов, медленно приземлившись в кресло, закрыл глаза и, опустив подбородок на сложенные поверх груди руки, неспешно заговорил:

– Представляешь, Ген, как порой мало надо человеку.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – заварив кофе, Шилов был совсем не против послушать околофилософские рассуждения напарника.

– Я имею в виду конкретный парадокс. Почему, когда мы чего-то очень хотим прямо сейчас, то не задумываемся о последствиях, и как после этого можно искать панацею, если тупо не мыть руки, приходя в кафе. В этом я и вижу программу самоуничтожения, в подсознательном не желании жить, которое мы, тем не менее, тщательно скрываем.