Богатство и Драма Семьи Меньшиковых

Кружка оказалась из-под кофе, а это значит, была достаточно чистой, чтобы в ней можно было вновь растворить пару ложек бодрящих коричневых гранул южноамериканского, если верить упаковке, происхождения.

– Идеи есть, а, Ген?

– Без заключения не хочу фантазировать, а то в голову что-нибудь придет, чрез чур гениальное, и начнем факты подстраивать.

– Согласен. Представляешь, я даже об утреннем визите с эксгумацией забыл.

Борисов повернулся в кресле из стороны в сторону.

– Я тебе больше скажу, мне Климов как пластырь принес, так он у меня в кармане и лежит, вот.

– Что ты там из-под стола бормочешь?

– Я говорю, что нога уже почти до колена стерлась, – приподняв голову над столом ответил криминалист. – Мне тоже кипяточку плесни.

– На ногу или куда?

– Я б сказал куда, да ты ведь плеснешь. – В голосе Шилова чувствовалось напряжение.

Сняв ботинок, криминалист обнаружил, что вся пятка пропитана запекшейся кровью, и без боли стянуть носок не получится. По обеим сторонам от голеностопного сустава на несколько сантиметров выше пятки зияли две кровавые проталины. В одной из них, располагавшейся с внутренней стороны ноги, виднелся черный пушок свалявшихся ниток. Размякшая надорванная кожа собралась в гармошку у верхних краев раны. Крови было немного, в основном желтоватая лимфатическая жидкость.

– Жень, глянь в аптечке, есть у нас еще пластырь, а то мне этого огрызка не хватит.

Борисов молча подошел к шкафу и, порывшись среди полок, нашел несколько полосок.

– Спасибо. Знаешь, я тут вот еще подумал: надо первым делом проверить, как она могла упасть. На краю моста стоят блоки, через которые надо протиснуться, или же, прыгнуть с самого блока. Согласись, для суицида какая-то нелепая схема.

– Да, я поэтому Гончарову и сказал, что на суицид надежды мало, а это значит, что её либо кто-то провожал, либо привез на это место.

– Я – нет, а ты – любитель пройтись по барам?

– Допустим, – кивнул Борисов, добавив в свежезаваренный кофе ложечку сахара.

– Но все равно бред. Пешеходная часть моста другая, и при всем желании по стороне с блоками идти неудобно. – Шилов в недоумении почесал затылок и запрокинул голову.