Мы невозможны…

Первым нарушил молчание Андрес:

– Раз уж я испортил вам праздник и настроение вчера, может, я смогу искупить свою вину сегодня?

– Сомневаюсь в этом. Простите, – развернувшись, стала подниматься по лестнице, не обращая на него никакого внимания.

– Пожалуйста, позвольте. Парк, кофе и мороженое, – тихо сказал Андрес. – И обещаю – никаких подколов.

Я внимательно и настороженно посмотрела на него. Думала несколько секунд над тем, соглашаться или нет, и решила:

– Что ж… какая разница, всё равно день испорчен.

***

Мы медленно прогуливались по парку, глядя то под ноги, то по сторонам.

– Я знаю, что у вас сложилось негативное впечатление о нашей семье и обо мне в частности, но, на самом деле, всё не так плохо… – вдруг после долгого молчания начал Андрес.

– Я ни в чём вас не обвиняю. Вы имеете право мне не доверять, – я сорвала травинку с газона и теперь нервно отщипывала от нее кусочки.

– Я не имел права так аас унижать. Я действительно поступил подло.

– Я не понимаю, зачем вы мне всё это говорите?

– Я хочу, чтобы ты поняла, что мы не монстры. Николас сделал свой выбор, причём давно, и мы не вправе за него решать.

– Я уже не уверена, стоило ли приезжать. Мы слишком разные. Разный круг общения, разные слои общества. Я не могу сказать, что из бедной семьи, но по сравнению с вами я никто.

– Не говори ерунды. Уж чем-чем, а наша семья дискриминацией не отличалась никогда. Тебе не стоит обращать внимания на то, что было вчера. Я думаю, сегодня ты это поймёшь.

– А что будет сегодня?

– Семейный ужин, – Андрес ласково улыбнулся.

– Нет-нет, я не пойду, – испугано посмотрела на него я.

– Придётся, – рассмеялся мужчина. – А пока предлагаю покататься на лодке, – и он резко свернул к пруду.

– Лодке? – я чуть не споткнулась на внезапно возникших каменных ступенях.

– Ага, – Андрес помог мне спуститься по ним.

– А вы умеете водить этой штукой? – я недоверчиво посмотрела на него.

– А ты заметила, что сейчас называешь меня на «вы», а когда злишься – на «ты»? – Андрес рассмеялся.

Чёрт. Это ведь правда…

– Прости, – смутилась я.

– Ты теперь будешь за всё извиняться? – он усадил меня в лодку и сел напротив.