Мы невозможны…

– Девушка, – меня окликнула красивая светловолосая зеленоглазая женщина лет тридцати, – принесите на стол яблочный сок, я же просила персиковый не ставить! – она сунула графин мне в руки, чуть не расплескав сок на мой костюм.

Я лишь прошептала от неожиданности:

– Простите! Я не… я не…

– Вы плохо слышите, что ли? Живо!

– Я не официантка! – всё так же шёпотом ответила я.

– Тогда какого чёрта вы делаете возле стола? Охрана! – она спокойно щелкнула пальцами, и откуда ни возьмись появились двое рослых мужчин.

– Я при–приглашена, – заикаясь, попыталась объяснить я, но девушка меня уже не слушала.

– Ника! Я тебя везде ищу! Куда вы с Андресом пропали? – через зал к нам спешил Николас.

Я бросилась к нему.

– Ник, где ты был? Меня хотели вышвырнуть отсюда, приняли за официантку…

– Что ты такое говоришь? Кто?

– Вот эта девушка, – и я кивнула головой в сторону обидчицы.

– Маргари-и-и-та-а-а….– протянул Николас, – привет, сестрёнка.

Только теперь я заметила, как они похожи.

– Ник? Кто это? – девушка надменно оглядела меня с ног до головы.

– Это моя девушка Вероника, – он взял мою руку в свою ладонь. – Ника, это моя сестра Маргарита, но мы её зовём либо как есть – Маргарита, либо Маргоша.

Маргарита поморщилась, фыкрнув:

– Не смей называть меня Маргошей, как какую-то собачонку. Где Андрей, мама, папа?

– Дрей давал пресс-конференцию, родители были рядом, – Николас пожал плечами.

У меня голова кружилась от изменения имён: то они называли друг друга по-русски, то переходили на немецкий акцент, а то и вообще, на сокращённые варианты, принятые в семье.

За спиной раздался весёлый смех Андреса и нежный смех матери. Отец что-то весело рассказывал им на немецком. А на меня внимание никто не обращал… Но Николас стойко держал мою руку в своей тёплой ладони, и от этого жеста на душе становилось заметно теплее.

Когда все расселись за столом, Андрес поднял бокал и на немецком произнёс тост. Все в ответ заулыбались, и мама с нежностью расцеловала сына в обе щёки. Я вдруг поняла, что по-немецки говорят исключительно при мне, только потому, что я этот язык не в совершенстве знала.

– Он пьёт за свою семью, – прошептал Николас на ухо. Я кивнула, дав понять, что мой внутренний переводчик сработал – такое я уж точно могу понять.