Последний рубеж

Тяжёлые немецкие и румынские орудия засыпали тысячами снарядов этот стонущий от разрывов и утопающий в огне берег. Вражеские катера и подводные лодки непрерывно долбили торпедами в наспех сооружённые причалы и береговые обрывы, обваливая их на головы раненых бойцов, ожидавших эвакуации на узких каменистых пляжах. Но, несмотря ни на что, отчаянно дравшиеся на этой земле люди выстояли и победили!

Андрей дошёл до края плацдарма и увидел группу отставных морских пехотинцев. Один из них сидел на обгоревшем корпусе немецкого танка и, виртуозно растягивая меха старенькой гармошки, громким бесшабашным голосом пел бодрую боевую песню:

Штормовое море за бортом ревёт.

На жестокий бой нас Родина зовёт.

Привлечённый песней, Андрей подошёл ближе. Окружавшие гармониста однополчане бойко подпевали:

В раскалённый берег бил крутой прибой.

Над ночной Станичкой разгорался бой.

Орудийный грохот воздух разрывал.

Куников с отрядом берег штурмовал.

Чья-то тёплая ладошка осторожно тронула Андрея за руку.

– Дядя, купи колечко, – широко улыбаясь, предложила она, протягивая ему зажатое в худых перепачканных землёй пальцах тонкое медное кольцо.

– Как интересно! Давай-ка посмотрим, что тут у тебя, – подыгрывая девочке, заговорил Прозоров весёлым, нарочито громким голосом.

Он взял из её руки старое, немного погнутое кольцо, очистил от налипшей влажной земли и внимательно рассмотрел.

«Надо же какое совпадение! – удивился он. – Готовый подарок младшей сестрёнке!»

– Где же ты взяла такую красоту? – спросил Андрей.

– Мы с Димкой вон там откопали, – быстро ответила пристально наблюдавшая за ним девочка, показывая грязным пальцем на противоположный конец Малой земли.

– Ну, хорошо, беру, – как бы сомневаясь, согласился Прозоров. – Сколько?

– Четыре листочка… – тихо ответила юная продавщица, словно не веря, что так просто нашла покупателя для своей простенькой находки.

– Ну, четыре так четыре, – сказал Андрей, начиная срывать листья с ближайшего дерева.

– Не таких! – закричала девочка. – Димка эти не берёт. Каштановые нужно.

– Как скажешь… – повиновался моряк.

Он направился к стоявшему поодаль каштану, оторвал от него четыре самых широких и плотных листа, до каких смог дотянуться, и отдал их девочке.