Посредник

– Что еще твоей душеньке угодно, – Георгий Константинович с усилием отодвинулся от стола.

– Теперь можно и о делах поговорить, – министр иностранных дел посмотрел в окно, – дела у нас не очень.

– Хватит тебе-то ныть, – Жаров заерзал в кресле, – у Сергеева нет металла, у Матвеева людей, у меня ума нет, а Сенкевича столько раз разбили, что волос у него на жопе меньше и чего, мы-то не паникуем. Все правительство России в такой ужасной и глубокой пропасти, что можно идти и вешаться, но мы держимся, держимся и будем держаться.

Так нам завешал первый Великий Президент, и мы не отойдем от этого плана. Никогда не отойдем.

– Понятно, – Петренко ослабил узел галстука, – все у вас просто. Опять агитация и пропаганда.

– Что просто? – снова взъелся Георгий Константинович, – чего просто? О чем ты мне талдычишь, как мозгоклюй.

– Ваши проблемы системные, – спокойно ответил Петренко, – ну еще раз Сенкевича расколотят, ну поголодаем пару месяцев, ну тебя обсмеют как Буша-младшего и что?

– Что? – не понял Президент России.

– И ничего, – веско заметил Министр иностранных дел, – ничего, ничего. Все это мы уже проходили и всегда с этим справлялись.

– Верно, справлялись, – убежденно поддержал министра Жаров.

– Сколько их было, – Петренко покачал головой с пластиковой вставкой, – и бунтов и голодовок и поражений и другого кала? Так ведь и не перечесть. Справились.

– Справились, – широко улыбнулся Георгий Константинович и глаза его зажглись небывалым оптимизмом.

«Чего он сожрал? Инсулин – М или гидрокартизол?», – подумал Петренко.

– А за все время одной проблемы мы не решили, – Петренко покривлялся в своем кресле.

Президент плотно сжал губы, потом пожевал ими, словно старушка и тягуче произнес:

– Не мути. Чего ты хочешь?

– Что хочу, – Петренко ухмыльнулся, – я собственно пришел поговорить за спонсорские деньги. Европейские.

– Да? Слушаю, – внимательно посмотрел на министра Президент.

– И внимательно слушай, – Петренко извлек из кармана пилочку для ногтей и принялся ей обрабатывать ногти, – не так давно.

Третьего дня вернулся я с заседания Еврокомиссии. Там мне сказали, что мы дармоеды и воры, не держащие своих обещаний. Сам Розештайнер заявил мне, что деньги мы не получим, пока не заглушим этот сигнал. Так то.

– Им что делать нечего? – возмутился Жаров, – что им до этого сигнала?

Петренко пожал плечами:

Сигнал ведь как шел, так и идет. Им там не нравиться, что сигнал идет.

– Идет, – согласился Жаров, – идет.