Посредник

– Так и запишем, – Танька быстро что-то набрала на компьютере, – сколько лет.

– Сорок шесть, кажется, – Седов на секунду замешкался, – да сорок шесть.

Танька напечатала шифру и посмотрела на Седова:

– Специальности?

– Инженер.

– Вы заканчивали Лицей? – с уважением спросил Пашка.

– Нет, – Седов вздохнул, – нет, не Лицей. Я заканчивал Университет.

– А, – Танька тряхнула головой, – понятно. К нам откуда.

– Из воспитательного дома конечно, – ответил за Седова Пашка.

– Пашка, я не тебя спрашиваю, – Танька снова разозлилась, – сколько там были?

– Лет пять, наверное.

Пашка свистнул, а девушка внимательно рассмотрела следующий пункт и спросила:

– Работать хотите?

– Да, – ответил Седов.

– Вы меня не поняли, – Танька подняла глаза на Седова, – у нас можно и не работать. Работа действительно по желанию. А не добровольно, как наверху.

– Только со скуки сдохнешь, – прошептал из-за спины Седова Паша.

– Это как придется, – Танька, поправила цветной стаканчик, стоявший на столе, – но можно работать не на производстве, а например, в музее, на кухне, на центральном посту.

Седов покачал головой:

– Нет, я привык к производству.

– Хорошо, – Танька не стала спорить, – хотите, запишу вас на проходной щит.

– У нас это самая опасная и самая почетная работа, – снова влез в разговор Пашка.

– Да, – Таньку достали постоянные Пашкины включения, и она зло посмотрела на него, – щит работает в пластах породы, добывая уголь и руду.

– Хочу, – резко сказал Седов, – хочу. Хочу на этот проходной щит.

– Ладно, – Танька снова склонилась над клавиатурой, – жить хотите отдельно или в общей комнате.

– Отдельно, – ответил Седов.

– Заказы на кухню индивидуальные? – так же буднично поинтересовалась Танька.

– Конечно, – Седов ответил резко, но невольно сжался.

– Одежду можете обменять на складе, – Танька резко захлопнула ноутбук, – там можете сдать свою одежду и выбрать себе любую. Какая понравиться.

– Да, одежду любую носить можно, – охотно согласился Пашка.

– Вот некоторые, – Танька покосилась на Пашку плясавшего за спиной Седова, – некоторые, у нас как попугаи одеваются.

– А что, – огрызнулся Пашка, – мы не на похоронах или политпросвещении.