Карго

На краю кровати сидел тёмный силуэт. Я застыл в ужасе и не мог понять, что происходит. Он повернул ко мне голову, но его лица не было видно, а может быть его вовсе и не было.

– Тебя ждёт долгий путь, – произнёс он незнакомым мне голосом.

Мне хотелось произнести что-то в ответ, но он не прекращал говорить.

– Ты до сих пор веришь в монстров под кроватью, но ещё не понял одного…

Сделав паузы в пару секунд, он продолжил.

– Тем самым монстром станешь ты, когда вырастешь.

Он растворялся перед мной с каждым из последних слов, которые он произносил.

Когда все закончилось, я открыл форточку и прикурил.

За окном мелкими хлопьями шёл снег, и выдохнув, я задумался над его словами.

В эту секунду я почувствовал, как монстры из моих детских страхов умерли, оставив для меня пустое место.

Дурачок

Двадцать первого мая мне исполнилось двадцать лет, третий десяток наступил совсем незаметно. Прошёл год, как я съехал со старого спального района, но именно в этот день я возвращался обратно, чтобы немного пройтись и подумать о своём.

Старые пятиэтажные дома, покосившись, угрюмо наблюдали за моим тёмным силуэтом.

Сколько воспоминаний хранилось в каждом квадрате этого забытого пространства? Об этом знал только я и люди, которых, увы, уже нет в моей жизни.

Сев на скамейку, я задумался о том, насколько я изменился за эти годы.

Внешне – я почти не менялся, все тот же парень, которому на вид можно дать не больше шестнадцати лет, но внутри я чувствовал себя на все сорок.

Мимо прошла симпатичная девушка и я вспомнил о том, как когда-то мне было сложно найти общий язык с противоположным полом. С детства, читая поэтов прошлого века, я цитировал стихи Бродского, Мандельштама, Маяковского. Они же, слушая это, задавали мне один и тот же вопрос: «Скажи мне, пожалуйста, название этого трека, я обязательно добавлю его в свой плейлист».

Мир, в котором я жил, был точно не для меня. Мальчику, выросшему на депешах, было сложно найти человека, который слушал что-то подобное. И когда мы находились в компаниях, мне приходилось часто надевать наушники, чтобы не слышать этот бесполезный звук, и наслаждаться голосом Дэвида. Всегда странно осознавать себя частью эпохи, которая ушла в небытие, и оставаться где-то между мирами.