Страх в городе

Ты хоть представляешь, сколько я свою циркачку упрашивала, чтобы та уломала напарника переговорить с этой бабой?! Думаешь, было легко? Он ее и слушать не желал. Пелагея ему хоть и тетка, но отношения между ними более чем прохладные. Что-то он ей простить не может. Так, по крайней мере, мне Роза говорила. А теперь усеки: три человека задействованы, один вообще унизился ради какой-то неизвестной ему докторши, а ты капризничаешь, будто тебя там съедят. – Дина сделала глубокий вдох и от наступления перешла к жалобному нытью: – Инна, ты же меня не бросишь? А вдруг Пелагея мне такую судьбу предскажет, что я от полученного стресса не смогу с места сдвинуться? Ну скажи, не бросишь? Чего тебе стоит поддержать подругу? Инуля, ты ведь такая сильная!

Если бы Николай, который в это время сидел в обнимку с любимой женой, обсуждая, куда они воткнут детскую кроватку в их малюсенькой однокомнатной квартирке, мог услышать ответ своей хозяйки, он бы непременно чертыхнулся.

* * *

Тот, кого журналисты за ухищренные и дерзкие повадки в преследовании несмышленых жертв прозвали уличным койотом, не выносил полнолуния. Когда янтарным блином мерцающая луна злобно вглядывалась в окна и наблюдала за ним, он задергивал шторы. Но и это не помогало. Ее ледяные, колющие острыми иголками лучи все равно проникали внутрь него. Будоражили и гнали из дома. И каждый раз невыносимо разламывалась голова и наваливалась глубинная и безысходная тоска.

Мужчина скрючился на кровати, сжав виски ладонями. Застонал, раскачиваясь из стороны в сторону. Потом спустил босые ноги, нащупал тапки и поплелся за лекарством. Не найдя в шкафчике нужного препарата, налил водки. Залпом выпил и, опершись рукой на стену, застыл в неудобной позе. Не дождавшись ожидаемого результата, принялся наскоро одеваться. И уже через пять минут вышел из своего, доставшегося по наследству от деда, комфортабельного жилья, которое было у него не единственным.

В дежурной аптеке он по рецепту купил давно опробованный и хорошо помогающий антидепрессант. Проглотил пару таблеток и побрел опустевшими, скверно освещенными переулками куда глаза глядят.

Настроение его постепенно менялось, и совсем скоро головная боль отступила.