Календарь

В прошлом веке был такой прибор ЛИПА – лазерный измеритель прозрачности атмосферы, а использовали его как оптико-электронную станцию, создающую помехи ракетам при наведении на цель.

– А у этого не только применение странное, но и название труднопроизносимое – «Эгрегоростратум».

– А мне оно видится составленным из двух слов: эгрегор – душа вещи, так сказать «ментальный конденсат» и стратум – от латинского «ярус», «пласт». Говоришь, собираются с его помощью что-то скачивать? Тогда всё зависит от человека и его целей по использованию прибора, какие пласты намерен вскрывать: духовные, что-то близкое к любви или совсем порочные…

– А молодость не задумывается о возвышенном, сейчас у них всё виртуальное.

Вот только нет с приставкой «кибер» любви и совести. К сожаленью, кибердуша и киберсекс есть. Но, у них же всё игра. Они влюбятся и не поймут, что это за болезнь, будут в киберпространстве прессовать друг друга до изнеможения.

– Я думаю, природа всё выправит.

– Как? Ведь они ничего не видят в реале. Они в киберпространстве.

– Ну, не знаю… Возьмёт Вселенная и проникнет в киберпространство.

– Если только так…

Фобии Мамонова Антона

«Гейм овер». Он снова ошибся. И не сейчас, в игре, а когда выбирал место учёбы. Всё, что работало на спокойствие, теперь становится амбивалентным.

– И всё из-за этой сучки! – Срывая с головы интерфейс мыслей, Антон яростно швыряет его в стену.

В который раз он проигрывает однокурснице. – Я не пойму, что в ней такого? Или во мне?

Образ всплыл мгновенно. Яркая, неординарная, пепельные дреды, а взгляд… как два лазера, не просвечивают, жгут.

– Ник Никоч, скажи, кто она?

– Уточните вопрос, мой повелитель, – заработало интерфейсное приложение компьювизора.

Развернулась голограмма обнажённого по пояс молодого мужчины, стилизованная проекция под демоническую сущность.

– Что уточнять? Каждый раз одно и то же! – взводился ещё больше Антон.

– Уточните ник объекта, – продолжал методично шлифовать параметры задания голографический собеседник.

– Баст! Баст, если ты забыл! – Мамонов, не сдерживаясь, закричал на голограмму.

– Вы имеете в виду Яну Рубину?

– Да, я хочу иметь её, и не в виду! – в запале он высказал крамольную мысль, таившуюся на задворках подсознанья.