Заговор

В доме было много книг – большая библиотека, которую в течение многих лет подбирал сам хозяин.

– Чтобы понять Пакистан, его историю и культуру, не хватит целой человеческой жизни, – любил говорить Ковбой, делая при этом округлые движения правой рукой и развивая свою мысль. – Не случайно именно здесь сошлись великие цивилизации – буддийское царство Гандхара, персидское наследие Дария и мусульманской империи Великих Моголов, сюда стремились Александр Македонский и войска британцев.

«Как хорошо рассуждать о вечности!»

Мушарраф не любил людей, так как слишком хорошо знал их слабости и пороки.

Но обожал свою страну. Когда он уйдет в отставку, то запрется в своей библиотеке и будет выходить из нее, только чтобы прогуляться в саду.

Первез мечтательно улыбнулся. Да, сейчас все поняли, что Пакистан – серьезная фигура в большой игре.

В этом уголке британской колониальной империи Киплинга посещали откровения, когда он путешествовал по пустыням, лесам, пересекал нагромождения гор, рассматривал карты, где переплетались в тонкие кружева караванные тропы и стратегические дороги.

– Вы романтик, генерал! – сказал ему один из восхищенных слушателей.

– Нет, я прагматик и поэтому люблю Киплинга, – возразил тогда Мушарраф и был вполне откровенен. Он действительно часто читал Киплинга, чтобы разгадать, что же замышляют англосаксы, хорошо усвоившие правила большой игры.

Знание истории помогало принимать самые трудные решения. Ключевое положение страны было ее богатством и проклятием.

Как проводник в горах, он пытался нащупать спасительную тропинку между крайностями и был убежден, что пока ему удавалось избегать фатальных ошибок.

Но спокойствие и удовлетворение не могут быть вечными. Можно обмануть опасность, но нельзя навсегда избавиться от нее.

Угроза, как и смерть, меняет свое обличье. Из провонявшего потом фанатика она может превратиться в обольстительную женщину и даже невинного ребенка.

И самое неприятное, что, предчувствуя опасность, не всегда удается уклониться, спрятаться, миновать ее.

Она, как шипящая кобра, выпрямляется, гипнотизирует желтыми неподвижными глазами, а потом приближается, медленно и торжественно покачиваясь, словно пытается лучше рассмотреть свою добычу. Быстрее молнии наносит смертельный удар, разрывает плоть и впрыскивает яд.

Первез часто ощущал себя бессильной жертвой. Его загоняют в угол. Мозг напряженно работал день и ночь, но спасительное решение, как это бывало раньше, не приходило.