Заговор

После того как «доктор Странность» был осужден и должен был отправиться в тюрьму – на следующий же день после этого Мушарраф помиловал его специальным президентским указом и распорядился соорудить в центре всех крупных городов «Монументы ядерной гордости».

«Какое было замечательное время! Жаль, что все в прошлом!»

Президент, сгорбившись от обиды и отвернувшись от пронзительно-желтого «ядерного камня» в витрине, обреченно направился к выходу из здания.

Июль 2007 года,

Париж

– Мы так не договаривались! Вы сами предложили передать «игрушку» во Франции.

«Предупреждали, что он опасен. Может выкинуть все, что угодно».

Курьер был заметно старше Клода. По-французски он говорил с легким немецким акцентом. Тевтонское происхождение выдавал и заметный пивной животик. Обычно красное лицо стало пунцовым от волнения.

«Сидел бы дома и пил свое пиво», – неприязненно подумал Клод.

Он не любил немцев.

К тому же дед Клода участвовал в движении Сопротивления и неизменно праздновал 8 мая победу союзников над Германией. Несмотря на преклонный возраст, он отличался крепким телосложением и бодростью, что объяснял многолетним потреблением крепкого деревенского кальвадоса.

В День Победы дед, надев военные медали, выходил с другими потертыми временем друзьями к памятной доске у мэрии родного городка в Нормандии, которая сообщала, что на этом месте в 1944 году погибли два участника восстания против бошей.

Маленькая группа ветеранов стояла молча, не обращая внимания на проезжающие машины. Потом дед доставал военный рожок и давал сигнал «отбой». Покачиваясь на непослушных от времени ногах, бойцы минувших дней следовали в соседнее бистро, где чинно «убивали стаканчик» – вина или чего-либо покрепче.

В тренировочных лагерях «Аль-Кайеды» Клод встречал немцев, но они всегда держались особняком и практически ни с кем не разговаривали.

Перед выездом во Францию Клода предупреждали о возможном изменении места проведения операции. Допускался вариант, при котором вознаграждение можно было отдать при первой встрече, а «игрушку» получить чуть позднее и уже в другой стране. С точки зрения безопасности это было бы даже удобнее. Но на передаче «товара» именно во Франции настаивал «продавец».

Любой другой, возможно, сразу же согласился бы с новым предложением, но не Клод.