Харон

1 июня на похоронах моей жены он появился неожиданно. Каким образом узнал про похороны, я не знаю. Я с ним связь не поддерживаю. Пришел он, я думаю, поесть. Ни я, ни моя покойная жена его никогда не жаловали. Я сказал ему, что не желал бы его видеть. Он ответил, чтобы мы не лезли в его жизнь, поел и ушел, где он может находиться, мне неизвестно».

После допроса Костин уложил документы и направился к выходу, однако Смирнов попросил подождать его на улице и остался в квартире. Более двадцати минут прошло, прежде чем Смирнов вышел с победным выражением лица и сообщил: «Слушай, когда ты его допрашивал, я видел, что он мнется, что-то недоговаривает, при этом его так и подмывает сказать больше.

С полученной информацией Костин и Смирнов вернулись в город Красногорск. Костин направился в свой рабочий кабинет и двигался по коридору здания администрации города, где располагалась прокуратура. «Костя, постой», – раздался голос за спиной. Обернувшись, Костин увидел Губину Элону Давидовну – начальника жилищного отдела администрации, куда часто заходил и, пользуясь хорошим к себе отношением, задействовал ее сотрудников для участия в следственных действиях в качестве понятых.

– Костя, что за покойницу по телевизору показывают? Потом я ее в автобусе видела, – не скрывая любопытства, с трудом подбирая формулировки, спросила Губина.

– Ну покойница… Значит, все, кому я разослал ориентировки, сдержали свое слово, везде их разместили, – обыденным тоном ответил Костин, стараясь интонацией показать, что это рутинная работа и в данном происшествии нет ничего необычного.

– Ранее я такого по телевизору не видела.

– Да, труп неустановленный, просто фото, чуть качественней обычного, техника совершенствуется.

– А что с ней сделали? Говорят, ее на кресте распяли? Это ритуальное убийство? – не успокаивалась Губина. Она явно не могла удовлетворить свое любопытство ответами Костина – Это сатанисты?

– Нет, Элона Давидовна, про крест это слухи. Как только мы раскроем преступление, я вам первой расскажу.