Кремль

В субботний день тусклый солнечный круг стал размытым и робким. Заметно приморозило.

Чистый сухой воздух будто разрывал легкие. От избытка кислорода кружилась голова. Хотелось просто погулять по лесу, а приходилось тихо сидеть на вышке. Через щели в бревенчатых стенах свободно гулял студеный ветерок, и Ратов чувствовал, как леденеют ноги, потом спина и руки.

«Сколько можно ждать? Нашли развлечение!» – недовольно поежился Игорь, вглядываясь слезящимися от мороза глазами в закрепленный за ним сектор поляны, куда мог выйти матерый кабанище.

Кабан, однако, появился из зарослей на участке Бровина, которому, как всегда, везло. Послышался хруст ломающихся под припорошенным снегом веток и кустов, потом раздались выстрелы и ликующие крики. Неловко переставляя одеревеневшие ноги, Ратов сполз задом по лестнице и поплелся к месту сбора.

Пили в этот вечер много, закусывая сырой печенью с крупной солью и мясом, жаренным на костре. Потом полностью разделали тушу и раздали каждому охотнику по увесистому шматку.

– Не обморозились, Олег Петрович? – заботливо поинтересовался Бровин.

– Так, слегка лицо обветрило. В общем-то не очень холодно. Градусов десять.

– Да это жестокий мороз! Мы привыкли к теплым зимам. Организму сложно перестроиться.

– Мы, кажется, знакомы. Вы ведь в Минэкономики работали?

– Да, у меня тоже впечатление, что мы где-то встречались. Возможно, в министерстве или на научных конференциях, – предположил Игорь.

– Вероятно. Борис Павлович не говорил, что шеф заинтересовался вашей концепцией?

– Олег Петрович занимается в Кремле кадровой политикой, – встрял в разговор Бровин.

– Дядя мне ничего такого не говорил, – неумело приврал Игорь и, подавившись, закашлялся.

– Это хорошо его характеризует: умеет хранить секреты. Игорь, нужно подъехать в Кремль и очень подробно поговорить. – Олег Петрович крепко пожал руку Ратову.

Судя по рукопожатию, он был заинтересован в этой встрече.

В Москву кортеж машин с охотниками вернулся, когда стемнело. Хмель из головы выветрился, но тянуло в сон. Рядом на сиденье дремал Алексей Семенов по кличке Сирота.