Кремль

– Женщину скандал не портит, а освежает. Знаешь историю, как жена посылает мужу телеграмму с курорта: «Но люблю только тебя». А вслед за ней другую телеграмму: «Волнуйтесь, подробности письмом».

– Ты меня ревнуешь. Зря. Нужно выбирать не мужчину, а жизнь.

– Выбрала?

– Выбираю, к сожалению, не я. За меня выбирают.

– Что это значит?

– Неужели не догадываешься? Ты мог выбрать меня. Тогда, раньше.

– Я и выбрал.

– Неправда. Ты предпочел свою работу, я тебе была не нужна.

– Приоритеты в жизни меняются.

– В этом тоже различие между нами. Ты меняешь свои приоритеты сам, а я вынужденно. С тобой у меня на первом месте была семья, но это не получилось. С Максом я считала главным свою работу. Он – удобный муж и не мешает делать то, что мне нужно. И опять ошиблась. Кризис и все его прелести. Потеряла работу и деньги. Не я одна. Аналогичная ситуация у всех или почти всех моих знакомых. Но это – слабое утешение.

– Временное явление. Кризис пройдет, и все восстановится.

– Не уверена.

Мне кажется, после этого кризиса мир станет иным. Не знаю, как в России, но в Штатах это очень чувствуется. Даже в мелочах. На Уолл-стрит перестали проводить корпоративные вечеринки. Для них это нечто вроде революции – не праздновать по случаю Рождества. Неудобно веселиться, когда идут массовые увольнения.

– Я не знал, что в Штатах ты работала.

– А ты думал, я буду висеть на шее у мужа? – помрачнела Марина.

– Кстати, как поживает твой муж?

– Он еще сильнее расстроился, когда дела пошли вразнос.

Надо признать, русские мужчины более стойкие к трудностям. Или им на все наплевать.

– Ты хорошо держишься.

– Неплохо, но на душе противновато. На бывшей работе расстались как-то неряшливо, некрасиво. Даже попрощаться по-человечески не умеют, козлы. Осадок остался.

– У меня было такое же ощущение, когда сокращали министерство и мне пришлось свернуть кипучую деятельность.

– Но тебе же предлагали остаться.

– Это было скорее извинением – остаться и заниматься совершенно другими делами.

Я предпочел уйти.

– С гордо поднятой головой. Ты всегда так уходишь.

– Кстати, от меня ушла ты.

– Забудем. В Нью-Йорке художники выстроили изо льда скульптуру. Символ кризиса. И она на глазах у всех растаяла. Считай, моя прошлая жизнь тоже растаяла. Нет ее.

Марина говорила возбужденно, даже взбудораженно. Но продолжала улыбаться. Правда, в глубине глаз появилась жесткость, словно она чувствовала боль, но не хотела ее показать.