Агатовый зрак пустоши

 – Выборы нового императора оставили множество тлеющих угольев под пеплом, поэтому я призываю вас, именно вас, тех, от кого зависит будущее доменов и самой империи: давайте сложим эти уголья в совместный очаг, чтобы не сжечь общий дом! Боги смотрят на нас!

С этими словами принца ледяные статуи раскололись, разлетелись миллионом мелких частиц, а вместо них появились разноцветные фонтаны. Каждый фонтан сохранял форму статуи и в каждом был свой напиток.

– Празднуйте, союзники и подданные! Друзья, да будет следующий год прекрасным! – провозгласил принц, воздев руки.

Одобрительные возгласы ответили ему.

Муара стояла и смотрела, на фонтаны, на улыбающуюся толпу. Она видела, что в фонтанах на самом деле кровь, а вокруг неё мертвецы. Чувствовала, как запах гари и палёного мяса вонючими щупальцами продирается по носоглотке. Руки и ноги ослабели, Муара осела по стене.

– Муара, что с тобой? – в тумане, вдруг заслонивешем весь зал возникло встревоженное лицо Феноры.

– Боги… Боги… погибнут… Белое Поле… Смерть…

Глаза Муары закатились.

Её подруги быстро повлекли её из зала. Они хотели успеть до того, как на них обратят внимание, и окружающие поймут, что Синий дом воспитал ведьму-пророчицу.

Глава 6. Курорт

Фургон подпрыгивал на камнях и время от времени проваливался в неглубокие ямы. Дорога кончилась часа полтора назад и началось бесконечное красновато-коричневое поле. На твёрдой, изрытой ямами земле валялись камни, от мелких, в три-четыре кулака до здоровенных, размером с надвратную башню.

Каждый булыжник имел форму октаэдра. На оплавленных гранях виднелись сложные геометрические узоры.

В тёмно-синем небе длинные тонкие облачка таяли в косматой огненной гриве зрака. Умалишённый бог хотел в подробностях наблюдать агонию мира.

Хуже всего была пыль. Колёса поднимали в воздух целые тучи, которые оставались висеть в воздухе. Когда подул ветер – как назло, в корму – под толстым слоем этой дряни оказалось всё. Пыль лезла в глаза, нос и горло, набивалась за обшлага, в рукава и перчатки.

Хомяк теперь походил на каменную статую коня, из тех, что держат Сиротский мост в Огдаре. Не хватало только похабных надписей на боках.

Фургон в очередной раз подбросило. Кэран выругался и тут же закашлялся – шарф, намотанный в три слоя, не помогал совершенно. Из фургона выбрался всклокоченный Барджус и устроился на козлах.

– Утро, – пробурчал. – Фух, ну и пылища! Ай! И трясёт! Эх, Кэран, чую, упаримся спицы укреплять.