Тишина камней

Считается, что именно тогда она впервые проглотила гвирт, который убитый охотник держал при себе.

На зверей устроили облаву, но те ушли в глубь Диких земель и обрели свой дом в лесу, который впоследствии назвали Лесом стальных волков или Гиз-Годолл. И вот почему.

Волчица, вкусившая с плотью врага силу карга, быстро восстановилась, обрела прочную, как сталь, шкуру и мощь десятерых волков.

Дальнейшие ее похождения настолько обросли легендами и слухами, что в некоторые поверить не просто трудно, но и невозможно.

Ее называли Неуловимой. Беспощадной. Бессмертной. Сучкой Думрока. Или же вообще предпочитали не называть вслух.

Она в одиночку справлялась с отрядом вооруженных каргхаров, проглатывая все их снаряжение и оружие, а тела оставляла на растерзание стае. Она питалась только каргами. Проглотила как минимум шесть мелинов. Выросла до размеров лошади и с легкостью перепрыгивала деревья. Когда она выла на луну, в округе умирали дети, а взрослые сходили с ума. По силе и свирепости она не уступала паучьим псам Отэранги.

Кто ж поймет, что из того вымысел, а в чем есть доля правды. Многие истории разнятся, но большинство сходятся в том, что в Гиз-Годолле обитают кровожадные, лютые звери, и соваться туда без особой нужды не стоит. А ночью – не стоит и по особой.

К вечеру, когда верхушки деревьев окрасились углями догорающего Нари, отряд охотников под предводительством Косаль Тага, занятого тяжкими раздумьями, приблизился к Гиз-Годоллу и разбил лагерь недалеко от леса.

Для ночлега выбрали развалины сгоревшего и давно покинутого людьми селения.

От некоторых домов остался лишь каменный фундамент. Кое-где были полуразрушенные стены – накренившиеся и обугленные, они застыли, словно их остановили в падении. Какие-то держались на подгоревших сваях, другие просто зависли, ожидая удобного момента, чтобы схлопнуться и придавить собой путника-растяпу.

Собрать остатки головешек для розжига не составило труда.

Ло, осмотрев короткий лук и колчан со стрелами, достала пару камней из котомки и небрежно бросила их под ноги Ри, перед сваленнной кучей поленьев.

– Я за едой. Разведешь костер?

– Как? – Ри был сильно растерян и обескуражен, но уж лучше сразу расписаться в своем профанстве, чем потом из-за этого будут страдать другие.